– Хм...
– хозяин очесал в затылке.

– И штаны эти у него единственные! Иначе для такого знакомства другие бы надел!

– Да что ты все про штаны?! Думаешь, он замечает, какие на нем штаны?! Человек учится, ему не до того.

– Ну разве что учится...

В общем, отношение к будущему зятю было какое-то смутное.

Хозяйка пошла на кухню загружать посудомоечную машину. И то ли задумчивость подвела, то ли нога не туда ступила - ахнула хозяйка и уронила на пол большую тарелку. Тарелка раскололась ровнехонько на две половины.

– Будь ты неладна!
– воскликнула было хозяйка, и тут услышала прямо в ухе быстренький такой шепоток:

– К счастью, к счастью, к счастью...

– К счастью...
– растерянно повторила хозяйка и вдруг широко улыбнулась - а ведь в самом деле!

Две половинки лежали у ее ног такие миленькие, что прямо жаль их в мусорник выкидывать. Хозяйка вздохнула - похоже, дело пахнет свадьбой...

* * *

Матрена Даниловна приоткрыла вентиляционную решетку, высунулась, прислушалась - тихо вроде. Лукьян Пафнутьевич, надо думать, дремлет в укромном местечке на антресолях, Акимка и Якушка в ванной сидят, играют, еости кидают, то Акимка Якушке проиграет и за него прибирается, то наоборот.

Но жестоко ошиблась Матренушка!

Заглянула она, ублаготворенная милым Евсеем Карповичем за ванну, где обитали подручные, и сразу шум услышала, и за сердечко взялась: ахти мне, старый проснулся, жены не нашел, молодых допрашивает! А они ведь и пронюхать могли!

Не сразу и разобрала, что из трех голосов два - сердито-плаксивых, а один - наглый, бабий.

За ванной был закоулок, нарочно оставленный на случай, если будет какая каверза с трубами, так чтоб сантехники могли до всех мест добраться. Человек туда мог заглянуть только стоя на четвереньках и извернувшись, и хозяйка такой акробатикой не занималась. А в закоулке стояли две из пластмассовых коробков изготовленные постели подручных, стол для еды и игры, а еще красивая баночка из-под хозяйкиного крема - для дизайна, как объяснил Якушка. Постели были покрыты чистенькими лоскутами.

Войдя, Матрена Даниловна увидела две знакомые спины. Подручные стояли рядком и честили кого-то отборными словами. Взяв их за шиворот обоих, Матренушка чуть приподняла Акимку с Якушкой и поставила врозь, сама же оказалась промеж них. И тут лишь увидела, что на Акимкиной постели сидит девка.

– Здра-а-асьте вам!
– воскликнула Матренушка.
– Ты еще откуда взялась на наши головы?

Нет, не надо думать про Матренушку плохо, она понимала, что подручные ребята молодые, им и положено за девками бегать, а совсем в возраст войдут - будут бить Лукьяну Пафнутьевичу челом, просить дозволения жениться. Матренушка была готова идти на смотрины, придирчивым оком исследовать невесту и, вернувшись, доложить: девка и собой хороша, и из семьи почтенной, и скромница, и рукодельница, и старших уважает, и порядок знает. Увидев такую девицу, пусть даже сидящую на холостяцкой постели, Матрена Даниловна обратилась бы к ней по-хозяйски любезно.

А перед ней развалилась, даже не подумав встать, такая красотка, что оторви да выбрось. Прежде всего увидела Матренушка голые коленки, да что коленки - и ляжки тоже были голыми! Длинные мосластые ноги, закинутые одна на другую, были в грязных пятнах и полосах, как будто гостья нарочно в луже извалялась.

Сразу над коленками маячила рожа, именно что рожа, с приплюснутым носом, с широченным губастым ртом, с крошечными глазками, впридачу лопоухая. Коротенькие желтые волосенки, из той породы, что именуется "пять волос в три ряда", торчали дыбом.

Коленки да рожа - этого Матренушке вполне хватило.

– А взялась вот! Жить у вас буду!
– сообщила рожа.

– Ах ты, раскудрить тебя! Акимка! Якушка! Кто это диво привел?!

– Само приперлось!
– чуть ли не хором ответили подручные.
– Гоним, гоним - не уходит!

– А впустил кто? Дверь-то на запоре, поди! Хозяин деньги тратил, замки покупал!

– Да за женихом она увязалсь! С ним притащилась, окаянная! Он - в дверь, и она - сзади, на штанине! И затихарилась!
– загомонили Якушка с Акимкой, премного довольные, что наконец вернулась домой хозяйка и выставит рожу за дверь.

– Та-ак...
– протянула Матренушка.
– Ну, погостила - пора и честь знать. Выметайся отселева!

– А не выметусь, я теперь тут жить буду, - сообщила рожа.
– Хозяин мой тут, и я при нем. Мой-то скоро здесь все под себя подгребет! И я вам всем укорот дам. А пока укажите мне, где спать, да паек дневной выдавать не забывайте.

– Ого!
– удивилась Матрена Даниловна.
– Акимка, ты постарше и поумнее. Кто это нашего хозяина под себя подгребать собрался?

– Да хозяйская Анютка жениха привела, - сказал понурый Акимка. Совсем захудалый жених попался, а наших словно кто обморочил - он соловьем разливается, а они и не понимают, что врет!

– Ты еще, Матрена Даниловна, в мусорник загляни, - посоветовал Якушка. Хозяйка из-за нее, стервы, большую тарелку от сервиза разбила. Хозяйка ах! А это ей нашептывает: к счастью, к счастью, к счастью...

– Работа моя такая, - снисходительно объяснила рожа.
– Потому как мой-то меня вымолил, я ему в награду за веру дадена и должна теперь о нем заботиться. Вот - пристрою на хлебное местечко, чтобы все его тут любили, а он лежал на ливанчике да в потолок поплевывал. Дочка хозяйская мне приглянулись, сами - работящие, моего до старости прокормят! Дача-то у вас где?