Шрифт:
– Папа, бросьте! Шейк ведь! Пустите! – Нина откидывала голову назад, пытаясь спасти свой рот от жестких губ старика, а ноздри от чесночного дыхания.
– Пой, деточка, пой свою песню протеста, – хрипел Чепцов.
Песня протеста советской молодежи, исполненная машинисточкой-пантомимисточкой Ниночкой Лыгер-Чепцовой
А милый ее тем временем лежал на балконе в мусорном контейнере и слезно просил всю компанию:
– Рюмочку! Глоточек! Ребята, спасите! Умираю! Горю, тону, в узел завязываюсь!
Вдруг он увидел над домами гигантский огненный фонтан. Вслед за фонтаном изумрудно сверкающее ядро поднялось в небо и разорвалось там на сотни звезд, частично белых, частично желтых, частично сиреневых. Трепещущий свет озарил могучий город, и в этом свете Пострадавший увидел вдали, за Ходынским полем отчетливую фигуру динозавра высотой с Министерство иностранных дел, а может быть, и выше. Ракеты салюта освещали его маленькую – но все-таки не меньше танка! – голову с простым рязанским лицом, змеиную шею, расширяющуюся книзу и переходящую в немыслимо огромный жопоживот с выпирающими буграми мускулов.
– Товарищи, на помощь! Динозавр в столице! Звоните! Бейте в набат! – закричал Пострадавший.
Гости столпились у балконной двери, дышали воздухом, любовались салютом.
– Действительно, динозавр, и немалых размеров!
– Ой, мамочки, небось он там народу-то подавил, на Смоленской!
– Ничего, правительство примет меры!
– Думаете?
– А вы как думаете? Иначе?
– Бомбу надо на него! Китайские штучки! Бомбу атомную надо на него!
– А что он вам, мешает?
– Так ведь людей же давит же на Смоленской площади, здания трясет, мешает уличному движению!
– Мне лично не мешает. Сегодня салют из скольких
залпов?
– До Смоленской отсюда рубчика три на такси будет.
– Может, все-таки позвонить куда следует?
– Да бросьте попэрэд батьки у пэкло! Правительство примет меры, на то им головы дадены народом.
– Эх, салют-салют… зола это, а не салют! Японская пиротехника! Химия! Липа! Вот раньше были салюты! Вождь народов висел на дирижабле, а дирижабль, понял, замаскирован под тучи, так что вождь как будто сам там висит, на каждого гражданина смотрит, а вокруг розы,
фонтаны, ручьи…
– Тогда все было проще, естественней, вкуснее…
– И цены снижали е-же-годно! Как весна на носу, так и ждешь – чего еще подешевеет?
Салют кончился, и город погрузился во мрак, и динозавр пропал.
– Вот видите, нету динозавра! Это была киносъемка, товарищи! Давайте-ка к столу, к столу, товарищи!
Всех, что греха таить, беспокоили огромные остатки закусок и напитков, все потянулись к столу. Танкисты помогли даже Пострадавшему выбраться из контейнера и присоединиться к свадьбе.
Стол напоминал последний день Помпеи, к вечеру. Некоторая странность присутствовала за столом, но ее постарались не заметить, чтобы выпить и закусить без помех. Странность, однако, и после рюмки не улетучилась, и наконец до всех дошло – присутствие странности выражалось в отсутствии хозяина дома, подполковника в отставке Чепцова.
Нельзя, однако, сказать, что его совсем не было. Огромное его лицо смотрело на всех гостей с экрана телевизора «Рубин». Прелюбопытнейшая складывалась обстановочка, не свадьба получалась, а КВН!
– Покайтесь! – глухо сказал Чепцов всем-всем-всем. – Недавно я был на том свете и сейчас всем советую покаяться. Покайтесь в насилиях, жестокости, трусости, лжи! Покайся, стальная когорта, и вы, спортсмены, герои мюнхенской олим…
Он почему-то не смог закончить фразу и полетел, растопырив руки и ноги, словно парашютист, в пучину телевизора. Хохоту было! Шуму, звону, икоты! Все говорили сразу, веселые оживленные, все устраивались в стульях поудобнее, ожидая от ЦТ новых сюрпризов.
Один лишь Пострадавший выбрался из-за стола и в ужасе бросился к своему контейнеру. Только там я могу спастись, только там! Здесь слишком просторно! Огромная дымная пучина, а внизу поле битвы, ни руки протянуть, ни крикнуть – некому! Лица где-то в немыслимой дали, словно дикие изъяны в природе. Я вот-вот куда-то упаду, но падать некуда! Как страшно бояться падения, когда падать некуда!
Спрятался с головой в мусорный контейнер, поплыл. Сквозь волны мусора плывет человек, разгребая коробки, измазанные разными пастами, пистончики, клочки волос, яичные скорлупки, множество отрезанных ногтей, ватки, тампончики, жировые сливы, подгнившие овощи, использованные туалетные бумажки – плывет! Задыхается, но уходит все глубже, сопротивляясь тому, кто тянет его за штанину – вернись!
– Милый, не бойся! Это я – Алиса! Какая сладкая приманка! Вот так и Одиссея когда-то хотели купить сирены! Как, Алиса, ты хочешь меня отдать моим палачам, всему этому сброду из «Суперсамсона»?