– Отчего бы и нет, господин граф?
– сказал Теплов.
– Вы интересовались познакомиться, как живут обитатели столицы нашей. Вот вам и случай...

– Да, Григорей Николаич, - сказал Орлов, - вы ведь не откажетесь с нами?

– Сожалею, - сказал Теплов, - весьма сожалею, однако в себе не волен: сегодня всенепременно должен быть у его сиятельства. В другой раз, если пожелаете.

– Всегда рады... Так что ж, не будем терять золотого времени... Алексей, распорядись каретой. Пожалуйте, господин граф.

Сен-Жермен ответил на поклон Теплова и, сопровождаемый Орловыми, вышел.

В подъезде Григорий Орлов попытался заговорить, граф жестом остановил его. Только когда карета, гремя железными шинами по булыжнику, отъехала от аустерии, Сен-Жермен громко, чтобы перекрыть шум, сказал:

– Вы молодец, Грегуар: сразу поняли и ничем не выдали наше прежнее знакомство. Я не хотел, чтобы в Петербурге знали, что в Кенигсберге я носил имя португальского негоцианта Аймара.

– Бог мой! Как вы пожелаете, так и будет. Только позвольте мне называть вас, как и тогда, саго padre? Ведь и с Алексеем сейчас вы поступили, как добрый, мудрый отец.

– Как хотите, Грегуар. Но сейчас нам лучше помолчать, а то на этой мостовой мы рискуем откусить себе языки...

6

Постучав молотком в дверь, Григорий конфузливо сказал Сен-Жермену:

– Саго padre, тут у меня старуха живет, мамка моя, теперь вроде экономки, - всему дому командир. Добрая душа, только очень ворчлива. Если что-нибудь, вы не обращайте внимания...

– Не беспокойтесь, Грегуар, - ответил граф, - все будет хорошо. Как ее зовут?

– Домна.

– У вас ведь принято называть еще и по отцу?

– Холопку по отчеству?
– удивился Алексей.

– Холопка она для вас. Для меня человек, как все.

За дверью брякнул засов.

– Игнатьевна, Домна Игнатьевна, - поспешно сказал Григорий.

– Ну, явился, не запылился? Позже-то нельзя было?
– сказала Домна Григорию.
– А это еще кого на ночь глядя принесло? Люди добрые спят в эту пору, а не по гостям ходят... Опять, поди, бражничать станете?

– Тише ты, мамушка! Знаешь, что это за человек?

Он нам - как отец родной. Однова меня спас, а сегодня Алешку...

– Добрый вечер, Домна Игнатьевна, - с жестковатой правильностью сказал по-русски граф.
– Я не позволил бы себе приехать, если бы знал, что мое появление причинит беспокойство хозяйке.

– Кака там хозяйка!
– отмахнулась Домна, но голос ее не был уже таким суровым - столь обходительно баре к ней еще никогда не обращались, а по отчеству, кроме дворни, никто не называл.

– Разумеется, хозяйка!
– подтвердил граф.
– Более того... Вы знаете, что означает ваше имя по-латыни?

Оно означает - "госпожа"!.. Так что каждый раз, когда вас называют по имени, вас называют госпожой.

– Уж вы скажете!
– внезапно заулыбалась, застеснялась Домна и распахнула дверь.
– Проходи, батюшка, в горницу, что тут в прихожей-то стоять...

Граф и Григорий ушли в гостиную, Алексей нагнулся к уху Домны:

– Гляди, мать: что есть в печи, все на стол мечи, чтобы нам перед заморским графом не оконфузиться.

– Иди, иди! Учить меня будешь!..

К Домне Игнатьевне вернулась вся ее суровость.

Она прикрыла дверь за Алексеем и через другую ушла в дом.

– Саго padre!
– Григорий восхищенно смотрел на графа.
– Я просто поражен! Вы говорите по-русски, как настоящий россиянин.

– Не льстите мне, Грегуар, до этого еще далеко.

В Кенигсберге у меня было слишком мало практики, а язык у вас трудный. Кроме того, люди из разных мест говорят каждый по-своему...

– Что верно, то верно, - сказал Григорий.
– Москвичи нараспев говорят, акают, волжане, северяне - окают, там цокают, да мало ли еще как...

– Вот-вот! И ко всему еще ужасный французский, который бьет по уху, как палкой...

– Ничего, понатореем!
– сказал Алексей.

– Не сомневаюсь. Но пока иностранцу очень трудно овладеть русским. Однако ехать в страну, совсем не зная ее языка, все равно, что стать глухонемым, - увидеть можно много и ничего не понять.

– Вы путешествуете по разным странам и каждый раз изучаете язык? Сколько же вы их знаете?
– спросил Григорий.

– Порядочно. У меня как-то не возникало надобности подсчитывать... Только прошу вас не разглашать о том, что я понимаю по-русски. Мне так удобнее.