М а с т а к о в (глядя в сторону). Был. На четыре года осудили.

С о ф ь я М а р к о в н а. За что?

М а с т а к о в. Два года пять месяцев был... потом - ушёл... бежал...

С о ф ь я М а р к о в н а. Не смейте говорить так! Смотрите мне в глаза. За что вас судили? Фальшивые деньги, да?

М а с т а к о в. Убийство.

С о ф ь я М а р к о в н а (отталкивая его руку). Вы - убийца? Невероятно... Как это случилось?

М а с т а к о в. Не знаю,

С о ф ь я М а р к о в н а. Да придите же вы в себя! Когда так страшно - нельзя теряться, нельзя! Как это случилось, ну? Скорей...

М а с т а к о в. Не знаю. Так я и на суде говорил - не знаю! Мне двадцать лет было тогда. Гулял я, рекрут был. Кто-то зарезал прасола... я был пьяный и не видел его, не помню, какой он. Никого не убивал. Сложилось так, что судить некого было - ну, осудили меня. Кровь нашли на мне...

С о ф ь я М а р к о в н а. Чью?

М а с т а к о в. Не знаю. Рекрута дрались, и я тоже...

С о ф ь я М а р к о в н а. Ведь это правда? Да? О, боже мой, конечно правда! Вы не могли... нет! Но - почему именно сегодня... почему вы раньше не сказали мне?

М а с т а к о в (убито). Явился человек, с которым я на каторгу шёл и жил там. Он давно тут искал меня, подсылал кого-то. Я его в четверг на соборной паперти видел, узнал...

С о ф ь я М а р к о в н а. Ах, надо было тогда же сказать мне! Ведь я же, я... верю вам!

М а с т а к о в. Я сегодня утром пытался, да вы не догадались...

С о ф ь я М а р к о в н а. Сегодня? Так, значит... Как я глупо вела себя!.. Ведь я думала... Как глупо! О, милый, простите...

М а с т а к о в. Я давно собирался рассказать вам всё... духа не хватало! Боязно. Нет у меня никого, кроме вас... а вы мне - и сестра и всё...

С о ф ь я М а р к о в н а. Чего хочет этот человек?

М а с т а к о в. Не пойму. Погубит он меня.

С о ф ь я М а р к о в н а. Нельзя говорить так! Где он?

М а с т а к о в. На кухне. Он - злой! Софья Марковна - помогите мне, на всю жизнь рабом буду вашим! Я - жить хочу!

С о ф ь я М а р к о в н а. Нет, я не допущу гибели вашей.

М а с т а к о в. Я думал - сделаю всё, как она хочет, а потом скажу:

"Вот я кто! На душе моей - нет греха. Вы научили меня доброму... до вас я смысла в жизни не видел..."

С о ф ь я М а р к о в н а. Перестаньте! Всё это не нужно сейчас.

М а с т а к о в. Верите вы мне?

С о ф ь я М а р к о в н а. Глупо спрашивать. Вы когда будете говорить с ним?

М а с т а к о в. Вечером.

С о ф ь я М а р к о в н а. Сделайте так, чтобы я слышала вашу беседу, я останусь здесь... И чтобы дети не знали ничего - понимаете?

М а с т а к о в (усмехаясь). Павел узнает - обрадуется.

С о ф ь я М а р к о в н а. И главное - говорите с ним спокойно.

М а с т а к о в. А вдруг он и вас запутает? Что тогда будет?

С о ф ь я М а р к о в н а. Меня? Глупости! Идёмте в дом!

М а с т а к о в. Софья Марковна...

С о ф ь я М а р к о в н а. Ну, что? Возьмите же себя в руки!

М а с т а к о в. Боюсь я...

С о ф ь я М а р к о в н а. Это вам не поможет!

М а с т а к о в. Вашего суда боюсь.

С о ф ь я М а р к о в н а. Но ведь вы не виноваты? Да? Ведь это несчастье?

М а с т а к о в. Да! Клянусь...

(Ушли. В кустах появилась Девица и тупо смотрит вслед им, почёсывая подбородок.)

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Большая комната, посреди неё письменный стол, три кресла. На столе горит лампа, затенённая синим абажуром. В углу, за ширмами, видно изголовье кровати. В другом углу - изразцовая печь, около неё кушетка и дверь, прикрытая тяжёлой драпировкой. Около двери - большой шкаф. Другая дверь перед зрителем. Мастаков на кушетке, полулежит. В среднюю дверь стучат.

М а с т а к о в (вставая). Ну?

З а х а р о в н а. Проснулся.

М а с т а к о в. Зови.

З а х а р о в н а. Чаю просит.

М а с т а к о в. Пусть напьётся, тогда приведёшь.

З а х а р о в н а. Иван Васильич - ты его не привечай, недобрый это старик...

М а с т а к о в. Ладно. Иди.

З а х а р о в н а. Всё он выспрашивает про тебя - как долотом долбит.

М а с т а к о в. Выспрашивает?

З а х а р о в н а. И как ты живёшь, и какие дела твои, и про Софью Марковну...

М а с т а к о в. И про неё?