– Ни хера себе, сказал я себе, - отметил Юрик.

– Звони давай.

Юрик позвонил. Никто не отвечал. Потоптавшись пару минут, Юрик снова позвонил. Из дому вышел крепко сбитый парень в дорогом спортивном костюме и не торопясь пошел к ним. Пережевывая гладкими и тяжелыми челюстями резинку, он осмотрел внимательно прибывших и коротко осведомился:

– Че надо?

– Нам это, Володя нужен, - сказал Мерзик.

– На фиг?
– спросил спортсмен.

– У меня, это, видик есть, - Мерзик кивнул на сумку.
– Сдать хочу, недорого.

– Подожди, - сцедил сквозь зубы парень и неторопливо потрусил по дорожке в дом. Через несколько минут он выглянул из двери и кивнул, чтобы они заходили. Тут же зажужжал какой-то механизм, замок щелкнул - и калитка приоткрылась.

В доме Володи нашим друзьям сделалось совсем неловко, поскольку жил Володя красиво. Стоя на широком ковре с узорами, - Мерзик с Юриком наблюдали картину жизни миллионера. Миллионер, плешеватый карапуз с пухлой мордашкой сельского хитрована, сидел на диване с гнутыми собачьими ножками в окружении двух девушек и смотрел огромного размера телевизор, в котором шло что-то космически-захватывающее. Перед диван-собакой стоял собако-столик, на плоской спине которого помещались открытая коробка конфет и бутылка шампанского. Еще в комнате было кресло, где сидел другой спортсмен, большой, как сервант.

– Давай их на кухню, - приказал Володя спортсмену-швейцару, и тот подтолкнул гостей в кухню. Они скромно сели к столу и стали ждать. За окном кухни был виден край надувного бассейна. По водной глади его плавало голубое пластмассовое ведерко с забытой в нем бутылкой.

– Ну, что там у вас?
– сказал снизошедший к ним Володя и, поправив на тугом животе спортивные брюки, присел к столу.

– Та вот, - начал гнусавить Мерзик, строя из себя делового пацана, видик, так-кой, чис-са новяк, чис-са Япония, "Панасоник"...

– Документы есть?

– Шо?
– не понял Мерзик.

– Ты что, глухой?

– Шо?
– опять не понял Мерзик, до которого в жизни ничего с первого раза не доходило.

– Что он хочет?
– спросил Володя у спортсмена, подпиравшего дверной проeм.

– Та, чуваки, вы чего?
– снова загнусавил Мерзик.
– Та вот видик хочу сдать, мне вас порекомендовали.

– Сколько ты хочешь?
– спросил спортсмен.

– Та две штуки, так чтоб отдать, чуваки.

– Проверить надо, - сказал Володя.
– Подключить, покрутить. Правильно?

– Так подключи, - вставил Юрик.

– Нет, пацаны, - сказал Володя.
– Хотите, оставьте его. Придете завтра, я дам ответ. Так вот вынуть из кармана и отдать тебе две штуки непонятно за что, я не могу, правильно? Тем более без документов.

– Так включи, проверь, - опять сказал Юрик.

– Я вообще сейчас занят. Ты ж меня не предупредил, что приедешь, правильно? Короче, завтра часиков в пять заскочите, лады?

– Ладно, - сказал Юрик, - так мы его завтра и занесем. Мы тут у приятелей его покрутим. Кино посмотрим.

– Чувак, у каких приятелей?
– спросил Мерзик, тупости которого не было никаких пределов.
– У тебя шо, здесь кто-то есть? Та оставим его, а завтра заскочим.

– Как хочешь, - сказал Юрик, которому стало вдруг неудобно под пристальными взглядами спортсмена и его хозяина объяснять Мерзику, что он дебил.
– Оставляй. Твой же.

На улице, стоя уже за щелкнувшей за ними ажурной калиткой, Юрик сказал в сердцах:

– E-ма-e, Мерзик, какой же ты всe-таки мудила!

– Чего?

– Того, что ты у них завтра знаешь что получишь?

– Что?

Слов у Юрика больше не осталось, и он пошел вниз по улице, сам не зная куда.

Мерзик, похлопав глазами, пошел за ним следом, продолжая гнусавить:

– Та шо ты начинаешь, в натуре? Та в случае чего, куда они денутся? Та я пацанов привезу, они ему его дворец поганый ваще спалят. Та они его, спортсмена этого, на куски порвут. Глаз вынут и на жопу натянут. И еще моргать заставят, падлу. Спортсмен. Та куда он денется? Против лома нет приeма.

Улица, несколько раз изломавшись, неожиданно вывела их к реке.

Река была Днепром. Днепр тянул свои серо-коричневые воды к противоположному берегу такой же безрадостной наружности, как и тот, на котором стояли друзья. Сероватый вечер тихо овладевал пейзажем.

Пройдя по вязкому песку, усеянному древесным углeм, они присели у воды. Делать было нечего и Мерзик стал сооружать косяк.

– Пожрать бы, - сказал Юрик.

– Глотни дымка, - ответил Мерзик и передал ему папиросу.