Я оглянулся через плечо. И продолжал озираться, пока не добрался до дома.

* * *

За ужином я едва прикоснулся к еде. Алиса запекла изумительную утку, которую подала на стол с рисом и апельсиновым соусом, но я даже смотреть не мог на тарелку.

Я был злым и недовольным и попытался сорвать свое раздражение на Алисе за то, что Полли уже спала, когда я вернулся.

– Неужели ты не могла хоть поиграть с ней чуть подольше? Мало того, что приходишь домой измученный, так даже на собственного ребенка взглянуть нельзя.

– А ты когда-нибудь пробовал расшевелить такую малышку, когда она клюет носом?
– обиженно спросила Алиса.
– При всем желании я не смогла бы этого сделать.

– Но ты ведь и не пыталась.

– Ну и что? Ты говоришь так, как будто я подсыпала ей снотворное. Джонни, поешь, прошу тебя - тебе сразу станет лучше.

– Я не голоден.

– Ты только расслабься и тогда появится аппетит. Утка очень вкусная.

– При чем тут "расслабься"? Я просто не голоден. И - хватит о еде. Если, конечно, отказываясь от твоей жареной утки, я не разрушаю наш брачный союз.

Алиса внимательно посмотрела на меня и грустно покачала головой.

– Джонни, что случилось?
– спросила она.

– А что всегда случается?
– сварливо ответил я.
– Ничего. Ни черта не происходит. Целыми днями просиживаю за своей дурацкой доской, отрабатывая нищенское жалованье. И ничего не случается. И никогда не случалось прежде. И не случится впредь.

– Ну, хорошо, - миролюбиво улыбнулась Алиса.
– Значит, день такой выдался. Может, попозже проголодаешься. А мы пока попробуем расслабиться.

– Каким образом?

– Что?

– Я говорю - каким образом? Ты заладила - расслабиться, расслабиться. Что ты имеешь в виду?

– Телевизор, например, посмотрим, - вздохнула Алиса.

– Ага. Телевизор, например, посмотрим.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего. Ровным счетом ничего. Я просто с тобой соглашаюсь. Посмотрим телевизор. Например.

– Ты вовсе со мной не соглашаешься, Джонни. Ты заряжен на ссору. Через пять минут мы вцепимся друг другу в глаза, как кошка с собакой. Ты этого добиваешься?

– Знаешь, сколько раз за последние несколько недель ты вот так же сидела за столом напротив меня и предлагала мне расслабиться?

– Я ведь люблю тебя, Джонни. А ты порой возвращаешься совершенно измочаленный. Вот тогда я и предлагаю тебе отдохнуть. Что тут дурного?

– Мне не десять лет. Если бы я мог, я бы и сам давно расслабился. Я не мальчик, черт возьми!

– Я знаю, Джонни. Что случилось?

– Прямо на моих глазах под поезд упал человек, - вдруг выпалил я и рассказал про старика. Про ключ и тощего, правда, умолчал.

Алиса внимательно выслушала, то и дело сочувственно кивая. Рассказывая ей про случай в метро, я вдруг заметил, какая она хорошенькая. Молодая и удивительно милая. И чего она во мне нашла, в тысячный раз невольно подумал я.

– Какой ужас!
– вырвалось у нее, когда я закончил.

– И я позорно удрал. Сбежал. Вот - какой я молодец! Можешь гордиться своим мужем.

– Джонни, милый, этот человек погиб. Ты уже ничем не смог бы помочь ему. Есть люди, которых чужие несчастья просто притягивают. Они готовы хоть целыми днями напролет стоять и смотреть на жертвы аварии. Помню, однажды грузовик сбил женщину и вокруг мигом собралась толпа. Так вот, некоторые зеваки затеяли драку, чтобы пробиться поближе. Они даже не хотели помочь несчастной - их обуревало желание увидеть её страдания. Мне такое любопытство не по душе. Я рада, что ты ушел оттуда.

– Я вовсе не поэтому ушел.

– Да, Джонни. Я понимаю.

Я не мог объяснить ей подлинную причину своего бегства. Даже крохотную её часть. Я сказал:

– Я просто испугался. Нашлись бы очевидцы, которые указали бы на меня: "Вот он! Это он его толкнул." Я ведь даже не прикоснулся к нему. Он сам отпрыгнул. Но я испугался и сбежал.

– Это вполне естественно, Джонни. Любой на твоем месте поступил бы точно так же.

– Да, естественно. Для меня такое поведение давно стало нормой. Как будто я жду, пока меня наградят медалью за примерную и прилежную службу. Не могу уволиться с идиотской опостылевшей работы. Боюсь честно высказать себе все, что о себе думаю. Боюсь попытать счастья в чем-то новом. Скоро стану самого себя бояться. И все это, оказывается - вполне естественно.

* * *

Мы уже ложились в постель. Я был в пижаме, а моя жена - в ночной рубашке. Вдруг Алиса прижалась ко мне и сказала:

– Знаешь, Джонни, мы с тобой должны благодарить Бога - ведь у нас есть такая чудесная дочурка, замечательный дом и мы сами...

– Тоже мне дом - две спальни! Повернуться негде.

– Замечательный дом, в котором живут такие прекрасные люди.

– Что толку в наше время от прекрасных людей? И вообще - хватить болтать всякие глупости!

– Джонни!