– Да, вы правы, - тяжело вздохнул Астахов.
– С молодежью дела обстоят очень скверно. Им в пищу добавляют галлюциногены, а потом всю ночь крутят эту попсу с отупляющими текстами. И они к этому настолько пристрастились, что не могут без этого жить.

– И где же выход?

– Ищем.

– И как долго вы будете это делать?

Вопрос Астахову явно не понравился. На сухих скулах заиграли желваки.

– Столько, сколько потребуется, - хмуро ответил он.
– Вы, Григорий Александрович, прибыли из совершенно другого мира, но уже считаете, что имеете право нас судить.

– Извините, Родион Иванович, но я вовсе не хотел вас обидеть. Просто, я хочу непременно выбраться из этого города и хотел бы знать - могу ли рассчитывать на вашу помощь?

– А разве вы её сейчас не получаете?
– вопросом ответил Астахов.

– Да-да. Еще раз прошу меня извинить за невольную бестактность... Да, но я слышал, что здесь живут женатые рабочие. Где же ваша жена, Родион Иванович?

– Я её лишился, когда Пантокрин окончательно скорешился с нечистой силой, а производство куклявок было поставлено на поток. Со мной прошивает куклявка, но я вовсе не считаю её своей женой и предоставляю полную свободу действий. По ночам она ходит к куклявым стражникам. В караульном помещении они организовали что-то вроде борделя. Все ночи она проводит там, а днями отсыпается.

– А где вы работаете?

– Я со своей бригадой обслуживаю газораспределительную станцию.

– А кем были прежде?

– Буровым мастером.

– Однако, мне пора, - проговорил Сигизмунд, с беспокойством косясь на окно.
– А то уже начало светать. Как бы меня здесь не застукали.

– И то верно, - спохватился Астахов.
– Иди, маленький. Ты единственная наша надежда в борьбе с нечистой силой.
– Он ласково обнял домового, отнес к окну, раскрыл створки и высадил его наружу.

– До свидания, Григорий Александрович!
– попрощался домовой с Орловым.
– Счастливо вам!

– Большое вам спасибо, Сигизмунд!
– поблагодарил тот.

После ухода домового, Астахов сказал:

– Неровен час вернется моя куклявка. Вам надо спрятаться.
– Он откинул домотканный коврик, под которым оказалась крышка люка, закрывающая лаз в подпол, потянув за кольцо, откинул её.
– Вот, Григорий Александрович, ваше временное жилье. В следующую ночь подумаем о более надежном для вас убежище. А пока отдыхайте здесь и, по возможности, старайтесь не шуметь.

– Спасибо, Родион Иванович!
– Орлов по лестнице стал спускаться в подпол.

– Да, совсем забыл, - спохватился хозяин.
– Постойте.
– Он подскочил в печи, достал из чугуна несколько картофелин в мундире, протянул Григорию. К сожалению, ничего другого предложить не могу.

– Спасибо!
– Орлов взял картофелины в пригоршню и спустился в подпол. Здесь горела тусклая лампочка, освещавшая деревянный топчан с лежащим на нем матрацем и подушкой, и небольшую тумбочку. Он положил картофелина на тумбочку, лег на матрац и сразу же уснул.

Но и на этот раз ему не довелось выспаться. Через пару часов он услышал наверху страшный грохот, топот множества ног. Затем люк открылся, двое стражников выволокли Григория из подпола и принялись избивать. Вскоре он потерял сознание.

Часть вторая: Новые испытания.

1. Допрос.

Очнулся Орлов в мягком удобном кресле перед огромным столом с множеством телефонов. По другую сторону стола на "председательском" месте сидел полный человек лет пятидесяти с сытым ухоженным лицом. От него за версту несло дорогим одеколоном и благополучием. Лишь покрасневшие глаза говорили, что он накануне провел далеко не лучшую ночь в своей жизни. Похоже, приезд Григория всех здесь заставил здорово понервничать. И это было приятно сознавать. Честное слово! На стене прямо над головой начальника висел большой портрет какого-то идиота с выпученными глупыми глазами и зловещей улыбкой на грубом примитивном лице.

"Правитель", - решил Орлов, рассматривая портрет.
– Очень непрятный тип".

В правом углу внушительных размеров кабинета стояло черно-красное знамя. По всему, благополучный господин был очень большим начальником. Так и оказалось.

– Очнулись?!
– мужчина радостно заулыбался.
– Вот и замечательно! Вот и чудесно! Разрешите представиться, премьер-министр правительства города Петр Антонович Грязнов-Водкин. С кем имею дело?

Ну надо же! Поназначали они себе должностей. Какой-то заштатный городишко, а уже и правительство, и премьер-министр. Он вспомнил улицу, на которой он оказался после своего побега. Она была названа в честь этого вот субъекта. Чудеса! Орлов решил разыграть из себя Иванушку дурачка. Похлопал по внутреннему карману пиджака, где у него лежали документы. Ни паспорта, ни бумажника не было.

– Ой, а чего это вы документы мои забрали? Как же я без документов? Без документов мне никак нельзя. Дядя, отдай документы. По-хорошему отдай, а то плохо будет.

Примитивная речь Орлова вконец развеселила премьера. Тонко по-бабьи захихикал. Запричмокивал губами, будто сосал сладкую конфетку монпасье.

– Не надо, молодой человек, считать нас глупее, чем мы есть на самом деле. Не надо. Это не ваш уровень. Так как же вас звать-величать?

"Значит рейтинг мой здесь достаточно высок, - подумал Григорий.
– Что ж, "шпион" я видно неплохой. Вот только как мне выкрутиться из этой ситуации?"