Утром следующего дня он уже был на докладе у Сатаны.

5. У начальника тюрьмы.

В кабинете начальника тюрьмы, первое, что обращало на себя внимание, так это ноги, торчавшие из-под стола как раз в том месте, где должен был сидеть начальник. Обуты ноги в великолепные, сияющие глянцем, сапоги. Врывавшиеся в окно солнечные лучи, отражаясь в голенищах, светлыми бликами играли на унылых, выкрашенных в серо-болотный цвет стенах.

– Кто там?
– раздался натуженный голос из-под стола.

Стражник вытянулся, отдал ногам начальника честь, проорал:

– Я, вашбродь, шпиона привел!

Ноги изчесли. Вместо них показалась полная, круглая, красная от прилива крови, улыбающаяся, видно очень чем-то довольная, физиономия.

– А, господин шпион! Рад вас видеть! Давно жду. А я тут это... Я, видите ли, рак.

– Вот как?!
– "удивился" Григорий.
– Тогда я, с вашего позволения, буду лебедем.

– Ой, да вы шутник!
– воскликнул начальник тюрьмы и принялся смеяться. Смеялся до слез, до икоты.

Веселым человеком был этот начальник тюрьмы. И шутки понимал. Надо же!

– Вы меня неверно поняли, - сказал он, отдышавшись.
– Рак я по гороскопу. А советник нашего Наисветлейшего Правителя по гороскопам сказал, что раки сегодня должны как можно больше стоять на голове. Только в таком положении у нас, раков, появится возможность додуматься до чего-нибудь гениального.

– Ну и как, додумались?

– Пока нет, но время у меня ещё есть.

– Желаю успеха!

– Спасибо! Вы хотели меня видеть?

– Да. Прошу перевести меня в другую камеру и обеспечить участие в моем деле адвоката.

Начальник тюрьмы сокрушенно вздохнул и развел руками.

– К сожалению, не могу выполнить ни одну из ваших просьб. Перевод ваш в другую камеру возможен лишь при условии полного признания. Адвоката же не могу вам предоставить в виду их отсутствия. Они уже давно разбрелись кто куда. Кто ушел в прокуроры, кто в палачи, а кто стал просто обывателем. И то верно, кому охота защищать преступников?

– А вы не допускаете, что человек может быть арестован по ошибке, что он не совершал преступления?

– Не совершал этого, совершил другое, - философски изрек начальник тюрьмы, продолжая цвести и пахнуть сытостью и благополучием.
– Я не встречал ещё человека, который бы ни разу в своей жизни не совершил какого-нибудь преступления.

– Впервые встречаю такого умного начальника тюрьмы, - улыбнулся Орлов.

Слова Григория очень понравилось начальнику тюрьмы. Он даже сощурился от удовольствия и совсем стал походить на разжиревшего и ленивого, гревшегося на солнце, котищу, Того и гляди вот-вот замурлыкает. Начальник тюрьмы долго аппетитно пережевывал слова, пока, наконец, не выпленул:

– Место здесь такое - располагает к философствованию.

– Тогда почему бы вам не пойти в добровольные напарники в мертвяку? Не подкрепить, так сказать, теорию практикой? Он, по всему, тоже большой философ.

Настроение начальника тюрьмы резко изменилось.

– И это все, что вы хотели мне сообщить?
– проговорил он холодно. Повернулся к стражнику.
– Увести!

Перспектива вернуться к зловонному трупу Орлова явно не прельщала. Нет. Хватит ереси и вольнодумства. Хватит. Пора становиться взрослым и законопослушным. Однако, как он себя не уговаривал, все же не упустил случая съязвить:

– По-моему, вы, господин начальник тюрьмы, сегодня недостаточно стояли на голове, потому и допускаете подобные решения.

Лицо шефа тюрьмы вновь стало багрово-красным, словно он послушался совета Орлова и тут же перевернулся, как песочные часы. Затем кожа лица сморщилась и стала благополучно стекать, как когда-то у шофера автобуса, к нему на колени. Начальник этого мрачного заведения тоже оказался куклявым.

– Вы его очень расстроили, господин шпион, - сказал стражник, равнодушно следя за происходящим.

– Что же делать?

– Скажите ему что-нибудь приятное.

Орлов решил воспользоваться советом стражника и, обращаясь к уже обнажавшемуся черепу, сказал:

– Вы меня не так поняли, господин начальник тюрьмы. Я хотел сказать, что готов дать признательные показания.

И действительно, начальник в одно мгновение стал прежним - реальным, благополучным и улыбающемся.

– Вы это серьезно?
– с сомнением и надеждой спросил.

– Абсолютно!

– Чудесно! Великолепно!
– воскликнул он, подскакивая в кресле от возбуждения.
– Я вас слушаю, господин шпион.