Шрифт:
– Откуда ты это знаешь?
– Об этом вся братва говорит.
– Когда ты видел Свистуна в последний раз?
– С неделю назад в пивбаре. Он мне предлагал дело.
– Что за дело?
– Грабануть квартиру какого-то крутого. Свистун утверждал, что дело верное.
– Ты согласился?
– Отказался. Какой же авторитетный вор с ним пойдет на дело. Это надо себя не уважать. Верно?
– Свистун говорил, кто этот крутой?
– Нет, не говорил.
– Он совершил эту кражу?
– Я не знаю.
– Где мне найти Шкилета?
– Понятия не имею. Раньше он постоянно пасься "У дяди Вани", но вот уже около месяца я его не видел.
Похоже, я вытряхнул из Гундявого все, что он знал. Пора с ним заканчивать.
– Малыш, выпусти этого убогого. Да, Гундявый, запомни - если кому сквозанешь о нашем разговоре, мы тебя из-под земли достанем.
– Это конечно. Это я понимаю, - охотно согласился он со мной.
Роман открыл дверцу. Гундявый пулей выскочил из машины и скрылся в ночи.
– Выходит, что Тугрик врал, - после довольно продолжительной паузы задумчиво проговорил Шилов.
Молодец! Он ухватил главное.
– Да. Теперь нам предстоит выяснить - почему он это делал и кто затеял с нами рискованную и непонятную пока игру?
Глава одиннадцатая: Ачимов. Осмотр "Орла".
Сторож водной базы завода Чкалова Виктор Ильич Толкунов оказался довольно шустрым и словоохотливым стариком, все лето жившем на базе в строительном вагончике. Он рассказал, что несколько дней перед исчезновением Вадима Сунжикова и Наташи Субботиной он постоянно видел как судно Ремонтно-эксплуатационной базы Сибирского отделения Академии наук "Орел" сразу после обеда выходило в море и возвращалось где-то около девяти часов вечера. На судне неизменно играла громкая музыка. А девятого июня он не видел, как судно возвращалось. Он увидел "Орел" глубокой ночью десятого. Шло оно медленно на малых оборотах при потушенных огнях, словно не хотело быть кем-то замеченным. Нет, музыки также не было слышно. Толкунов ещё подумал: "Уж не произошло ли чего на судне?"
– Виктор Ильич, вы знакомы с кем-то из команды "Орла"?
– спросил я.
– Нет, Бог миловал.
– Почему же - "Бог миловал"?
– А потому, я так полагаю, на "Орле" и убили несчастных детей. Изверги! Креста на них нет!
– в сердцах проговорил Толкунов.
– Отчего вы так решили?
– А потому, как видел их два раза на палубе. Один раз, когда "Орел" выходил в море, а другой - когда возвращался.
– Вы уверены, что это были именно они?
– А как же не уверен. Очень даже уверен.
– Вы их знали прежде?
– Нет. Но мне ваш сотрудник их фотографии показывал. Они это. Точно.
– А какое расстояние было до "Орла"?
– Метров сорок или пятьдесят.
– Каким же образом вы с такого расстояния могли рассмотреть их лица?
– А бинокль на что? В бинокль я их и рассмотрел.
– С ними кто-нибудь ещё был?
– Да. Очень красивая дама. Блондинка в белом костюме и белой шляпе. Она их обнимала за плечи и что-то говорила.
– Вы хорошо её запомнили?
– Конечно. Очень хорошо. Такие запоминаются.
И я понял, что словоохотливый да к тому же любознательный Толкунов является очень ценным свидетелем. Мне его сам Бог послал. Не иначе. Записав показания сторожа, я передал его Костину для составления фоторобота, а сам вновь отправился в академгородок на РЭБ флота Сибирского отделения Академии наук. Теперь у меня были веские основания к задержанию членов команды теплохода "Орел" по подозрению в убийстве подростков Сунжикова и Субботиной или в соучастии убийства.
Начальник базы, мужчина лет пятидесяти с лицом отставного боцмана, грубым, до черноты загорелым и обветренным, был заметно встревожен моим появлением, долго и скрупулезно изучал мое служебное удостоверение. Наконец, вернул. И, заюлив взглядом и фальшиво улыбаясь, спросил:
– Чего же мы такого совершили, что стали объектом внимания прокуратуры?
– Простите, ваше имя, отчество?
– Ах, да!
– Начальник вскочил, одернул полы пиджака, представился: Ломбард Юрий Семенович.
Увидев удивление на моем лице, заискивающе рассмеялся, развел руками.
– Н-да, вот такой интересной фамилией наградили меня родители. Присаживайтесь, Николай Сергеевич.
– Ломбард указал на стул напротив.
– И все же, что вас интересует?
– Меня интересует ваш теплоход "Орел" и его команда, Юрий Семенович.
– Я так и знал, что эти негодники что-то натворили!
– воскликнул Ломбард и по-бабьи всплеснул руками.
– А в чем дело?
– Утром десятого июня они оставили заявления об отпуске в приемной, а сами исчезли, даже не получив отпускные. Я сразу понял - здесь что-то нечисто. И что же они совершили?