Зав понял, медленно провел рукой по волосам.

– Конечно, где тебе знать!
– Контактные линзы блеснули в сторону фужеров.
– Из-за неполадок в двигателях Зонин идет с опозданием.

– Вы успели его предупредить?

– От тебя я сразу направился в Космоцентр...

– Вы сообщили ему о возможном поведении приборов?

Зав поморщился.

– Не перебивай, Громов! Сам знаешь, сколько энергии требует блиц-связь, даже самая короткая передача. Чуть не подрался с Мельницким. Зав устало усмехнулся.
– Никогда не думал, что во мне скрывается Цицерон. Я, конечно, не мог сослаться на тебя, Громов, - он покосился на Димыча, поэтому пришлось нажимать исключительно на случай с "девяткой". В общем, Зонин предупрежден и должен был как можно подробней все зафиксировать. Зав помолчал, потеребил серебристую ракету

на лацкане пиджака.
– Но он молчит.

– Он еще в том квадрате?

– По расчетам уже должен выйти.

Андрей сел.

Так... Случайность? Тогда странная случайность... Хотя случайности всегда странны. А если нет? А если грешник Билл уже в подмосковном лесу, или в донских степях, или в тайге сибирской?.. Да нет, тогда бы кроме самого Билла никто не знал, что на "Вестнике" летел именно он, Зонин. Как до него я .То есть, не "до него", а в другом, в ни для кого, кроме меня не существовавшем прошлом.

Зав, наконец, обратился к Димычу, который со все возрастающим изумлением слушал их разговор:

– Сафронов, надеюсь, ты не забыл, что участвуешь в программе? Постарайся как можно быстрее быть в Космоцентре.

И вновь перевел взгляд на Андрея.

– Я думаю, Громов, самое время нанести визит Ершову, а? Его уже вызвали, так что через...
– зав повернул голову и посмотрел на невидимые для них часы, - ... через чac пятнадцать он будет. Значит, Сафронов немедленно в свою группу, а ты, Громов, поднимайся прямо в приемную Ершова и жди меня.

Зав еще раз покосился на фужеры и исчез с экрана. Димыч, наконец, оторвался от стены и вновь обрел дар речи.

– Ну, ты даешь, Андрюха! Секретные дела на уровне Зоркого Сокола и Ершова, а я-то, дурень, думал - он и впрямь больной!
– Димыч покачал головой.
– Так! Все это, разумеется, по боку, - он кивнул на стол.
– Слушай меня. Я быстро спускаюсь в подземелье этого замка и вывожу свой экипаж, а ты иди на улицу и жди. Гарантирую, что будем в Космоцентре через пятнадцать минут!

5.

Андрей сидел в обширной приемной и в сотый раз перечитывал надпись на табличке, прикрепленной к коричневой двери: "Начальник КЦ Ершов

В. И." Дверь в коридор была приоткрыта и из-за нее изредка доносились далекие торопливые шаги; иногда они приближались, эхом залетали в приемную и вновь стихали за одним из бесчисленных поворотов. Лишь один раз приоткрытая дверь кого-то заинтересовала,

потому что очередные шаги стихли и в приемную просунулась миловидная головка с забавно вздернутым носиком. Головка некоторое время изучала сидящего в кресле Андрея, затем не без ехидства полюбопытствовала:

– Вы,часом, не Виктора Иваныча ждете, товарищ?

– Его!
– вздохнул Андрей.

– Ну, ну!
– покивала девушка и рассмеялась.
– Только учтите, что его уже неделю как нет.
– Неожиданно она округлила глаза.
– А вы, может быть, так всю неделю и сидите?
– И, рассмеявшись, исчезла.

Андрей вновь принялся изучать табличку. И вдруг спохватился, что все его записи остались дома. Все труды прахом!

Он устал сидеть, встал, послонялся по приемной, машинально пересчитал кресла и, приоткрыв дверь, закрытую давешней ехидной девушкой, высунулся в коридор. Было тихо, только где-то вдали, не понять, внизу или вверху, перекатывался легкий гул. Потом поблизости, за поворотом коридора, что-то громко хлопнуло, - наверное, дверь, - быстро-быстро простучали каблучки и раздался сердитый крик вдогонку: "Валя! И скажи, чтобы немедленно, слышишь, не-мед-лен-но! Или шкуру спущу!" Это его немного развеселило и он послушал еще. Но больше никто не кричал и шкур как будто пока не спускали. Он вздохнул и вернулся в приемную и почти сразу в коридоре раздался трубный голос Ершова. Судя по шагам, шли двое, и второй, зав, наверное, сказал что-то, неслышное Андрею, а Ершов загудел на весь коридор:

– Я только не понимаю, Николай, при чем здесь твой Громов?

Зав что-то ответил и вновь коридор заполнили раскаты ершовского голоса:

– Да не помню я никакого зонда номер девять! И какое это имеет отношение к 3онину, в конце концов? Меня сюда для чего вызвали, с твоим зондом что ли возиться? Связь...
– Он замолчал, шаги приближались.
– Что ты мне говорил? Что может сказать Громов?

Шаги поравнялись с дверью и в приемную ввалился огромный грузный Ершов.

– Ну, ладно, Николай, сейчас разберемся, - обернувшись, сказал он вошедшему следом заву.

Ершов очень смахивал на монумент, такой он был большой, угловатый и неповоротливый. Его темно-серый костюм казался гранитным и в общем-то начальнику Космоцентра явно уместнее было бы возвышаться на пьедестале над какой-нибудь площадью, чем, тяжело переваливаясь, идти по приемной, оказавшейся вдруг очень тесной. А уж кресла были и вовсе лишними, потому что тяжелые ноги монумента, бывшие сродни колоннам Исаакия, постоянно задевали за них. Фигура зава сразу затерялась за широченной спиной Ершова и Андрей оказался один на один с серой глыбой, неумолимо надвигающейся на него.