Робби в ответ лишь выругался. Потом Томас увидел справа от себя тень, всего лишь тень, но он замахнулся в ту сторону мечом. Сталь зазвенела о сталь, из пыльной темноты донесся боевой клич Дугласов, а незнакомец прокричал что-то по-французски.

Томас подался назад, но Робби налетел на противника и нанес ему подряд несколько мощных рубящих ударов. Поверженный враг, лязгнув доспехами, рухнул на мельничный жернов.

— Какого черта он так орал? — поинтересовался Робби.

— Он хотел сдаться.

И вдруг с другой стороны мельницы раздался чей-то голос. Томас с Робби одновременно развернулись, и их мечи задели сплетение перекладин, брусьев, зубчатых колес и осей. Потом голос невидимки зазвучал снова:

— Эй, ребята, эй, я англичанин! Сюда!

Послышался глухой удар, стрела вонзилась в стену снаружи. Свернутые паруса натянули удерживавший их трос, и деревянный механизм заскрипел. Еще несколько стрел глухо ударились о доски.

— Я пленный, — промолвил человек, назвавшийся англичанином.

— Уже нет, — сказал Томас.

— Пожалуй, — согласился незнакомец.

Недавний пленник перелез через мельничные жернова, распахнул дверь, и Томас увидел, что это седой человек среднего возраста.

— Что там происходит? — спросил он.

— Мы потрошим дьявола, — пояснил Робби.

— Слава Богу! — Седой воин повернулся и протянул шотландцу руку. — Я сэр Томас Дэгворт, и я благодарю вас обоих.

Он обнажил меч и устремился в освещенную лунным светом ночь, а Робби воззрился на Томаса.

— Ты слышал, что сказал этот человек?

— Он поблагодарил нас.

— Ага, но еще этот тип сказал, что он сэр Томас Дэгворт.

— Может быть, так оно и есть?

— Так какого черта он здесь делал? — удивился Робби.

Но тут он вспомнил про убитого врага. Кряхтя, Дуглас подтащил закованный в сталь труп к двери, где было посветлее. Убитый был без шлема, и меч Робби раскроил ему череп, однако под кровью блеснуло золото. Шотландец наклонился и вытащил из-под нагрудника золотую цепь.

— Важный, видать, был малый, — пробормотал Робби, любуясь добычей, а потом, взглянув на Томаса, с ухмылкой добавил: — Мы поделим ее потом, а?

— Поделим?

— Мы же друзья, верно? — спросил Робби. Он быстро спрятал золото и запихнул труп назад, в мельницу. — На нем дорогие доспехи, — пояснил Дуглас. — Вернемся сюда, когда кончится заварушка. Если, конечно, какой-нибудь сукин сын не сопрет их до нашего возвращения.

Теперь в лагере царили хаос и кровавый кошмар. Уцелевшие во время атаки воины сэра Томаса Дэгворта, главным образом лучники, попрятавшиеся за подводами, еще сражались. Городской гарнизон прочесывал шатры, освобождая английских пленных, а арбалетчиков Карла, которые могли бы отбить эту атаку стрелами, отвлекали стрелявшие из-за обозных телег лучники. Пока генуэзцы прикрывались огромными павезами, потери их были невелики, но все изменилось, когда атакующие обрушились на них еще и сзади. В ночи засвистели длинные стрелы, и укрыться от них было нечем. Генуэзцы отстреливались, но боевые луки пели свою дьявольскую песню, на каждую арбалетную стрелу приходилось по десять выпущенных из лука, и в конце концов арбалетчики не выдержали. Они пустились в бегство.

Победоносные лучники, поддерживаемые горожанами, повернули обратно к шатрам и палаткам, где в темных проулках между парусиновыми стенами разыгрывалась смертельная игра в прятки. Но тут один валлийский стрелок сообразил, что врага можно выкурить из укрытия, если поджечь палатки. Вскоре по всему лагерю разгорелось пламя и повалил дым. Укрывавшиеся в палатках люди выбегали из них прямо под стрелы и клинки поджигателей. Рассудив, что на вершине холма он слишком бросается в глаза, Карл Блуа отступил от ветряной мельницы и попытался собрать уцелевших рыцарей перед своим роскошным, пышным шатром, но нахлынувшая волна горожан смела их прочь. Герцог в ужасе взирал на то, как мясники, бочары, колесные мастера и кровельщики убивают благородных дворян топорами, большими мясницкими ножами и серпами. Он поспешно нырнул в свою палатку, но тут кто-то из свиты бесцеремонно подтолкнул его к дальнему входу.

— Сюда, ваша светлость.

Карл недовольно стряхнул с себя чужую руку, но голос его прозвучал растерянно:

— Что же теперь делать?

— Надо двигаться в южный лагерь, ваша светлость, за подмогой.

Карл кивнул, удивляясь, что не додумался до этого сам, и пожалев о своем настойчивом, категоричном приказе ни под каким предлогом не выходить из-за линии укреплений. В трех остальных лагерях было сосредоточено более половины его армии. Все эти умелые, храбрые, прекрасно вооруженные люди рвались в бой и одним своим появлением могли смести врагов, как бурный поток сметает мусор, но, подчиняясь его собственному приказу, они оставались на своих позициях, в то время как лагерь их командира и суверена предавали огню и мечу.

— Где мой трубач? — воскликнул он.

— Я здесь, ваша светлость!

Оказалось, что трубач чудесным образом уцелел во всей этой мясорубке и теперь находился рядом со своим герцогом.

— Труби семь раз! — приказал Блуа.

— Не здесь! — торопливо выкрикнул священник, а когда герцог в негодовании обернулся к нему, еще более торопливо пояснил: — Ваша светлость, это привлечет врага. Да он и пару раз не протрубит, как они набросятся на нас, как свора собак.

Отрывисто кивнув, герцог признал справедливость этих слов.