Еще крепче обняв ее, он прижался к ней уже откровенно, и она целиком растворилась в желании.

Николас тихо застонал и, взяв Эмилин за локти, решительно отстранил ее.

— Любовь моя, мне страшно не хочется это говорить, но сейчас у нас слишком мало времени. — Он шутливо сморщил нос. — А, кроме того, ну и воняете же вы, моя дорогая супруга!

— Николас! — остановила его Эмилин, — я должна что-то сказать тебе!

— Потом, потом, любовь моя! Нужно спешить. Бежим!

Николас открыл дверь и увлек ее за собой в полный дыма коридор.

Замок, окруженный высокой стеной, с плывущими над ним едкими черными облаками, походил на огнедышащего дракона. Эмилин и Николас выбежали в полный дыма и огня двор. Всем своим существом они ощущали мучительный, удушающий жар — казалось, зимний холод сдался, уступив страшной силе огня.

Конюшни превратились в пылающую груду обломков. Позади них стропила кухни уже рухнули на землю, а каменные стены опасно покосились.

— Дьявол! — прокричал Николас. — Церковь! Эмилин посмотрела туда, куда он показывал. Вместо крыши церковь венчала какая-то переливающаяся живая масса всех цветов радуги, похожая на стекающее масло.

— Что это?

— Церковь была покрыта листами олова. А сейчас они плавятся. — И Николас потянул Эмилин дальше.

Они попали в толпу, стремящуюся к воротам. Грэймер служил домом сотням воинов, слуг, ремесленников; и сейчас, казалось, все они сжались в одну плотную, кричащую и наседающую толпу.

Сдавленная со всех сторон и потерявшая всякий контроль над своим телом, Эмилин чувствовала себя щепкой в мощном водовороте. Изо всех сил она старалась удержать руку Николаев, чтобы не потерять его. Поднимаясь на цыпочки, девушка заглядывала вперед сквозь толпу.

Уайтхоук, чьи белые волосы развевались, словно знамя, восседал на своем коне во главе отряда вооруженных всадников. Они не спеша выезжали из ворот, задерживая всех остальных — тех, кто шел пешком. Поискав глазами Шавена, Эмилин увидела его среди всадников. Она молча показала его Николасу, и тот понимающе кивнул.

— Они уезжают вместе с поместными рыцарями, — объяснил он, стараясь перекричать невообразимый шум. — А все остальные должны сами о себе заботиться.

Кто-то споткнулся рядом с ним, и барон наклонился, чтобы поднять маленького чумазого мальчика. Тот, очевидно, отстал от родителей и в испуге плакал.

Успокоив малыша, Николас взял его на руки и понес к воротам. Едва оказавшись на открытом пространстве за стенами замка, толпа сразу разделилась на небольшие группы.

Из окрестных деревень навстречу спасшимся от огня ехали в повозках и шли пешком крестьяне, разыскивая родственников и предлагая помощь нуждающимся. Женщины собрались у костра, над которым кипел огромный котел с супом. Кто-то привез несколько бочек сидра и разливал его в глубокие деревянные ковши.

Эмилин очень хотела пить и направилась было за сидром, но, взглянув в другую сторону, забыла обо всем, пораженная ужасом; там лежали раненые и погибшие в огне. Некоторые на голом снегу, другие на одеялах. Женщины толпились вокруг, оказывая помощь тем, кому она еще была нужна.

Снова осмотревшись, Эмилин увидела, что Николас понес ребенка к переполненному фургону. Какая-то женщина протянула ему навстречу руки, и он отдал мальчика матери.

Глядя на Николаса, Эмилин снова остро почувствовала, как она его любит, как благодарна судьбе за то, что он жив и рядом с ней. Невозможно было не восхищаться спокойной силой его движений — даже самых простых, — нельзя было не любить его глубокий и мягкий голос.

Эмилин стояла и смотрела на мужа, как будто кроме него рядом с ней никого не было. Словно почувствовав ее взгляд, он повернулся и посмотрел прямо на нее. Сквозь головы людей их взгляды встретились. Николас поднял руки, и Эмилин, словно птица, полетела к нему.

Прижав к себе, он гладил и целовал ее, не замечая суеты и толкотни, царящих вокруг. Они повернулись, чтобы взглянуть на горящий замок. Кое-где огонь уже прогорел, но черный дым столбом валил из-за стен. К ночи Грэймер превратится в пустую, насквозь выгоревшую и почерневшую скорлупу.

— Милорд, — неожиданно раздался голос позади них. Эмилин обернулась.

— Питер! — радостно воскликнула она.

— Миледи, — вежливо приветствовал он, склонив голову. — Я счастлив видеть вас обоих живыми и невредимыми. — Голос его звучал спокойно, но следы усталости явно отпечатались на лице. — Вам удалось выйти невредимыми из ада.

— Да, похоже, что так, — тихо согласился Николас.

— Что с детьми? — нетерпеливо вступила в разговор Эмилин.