— Ты думаешь, я хочу этого? — нетерпеливо возразила Эмилин. — У меня просто нет выбора! Ни дома, ни земли, ни семьи! Разве кто-то женится на мне? Остается лишь монастырь!

— Ну, уж нет, миледи, я отлично знаю человека, готового жениться на вас в любую минуту. Эмилин рассмеялась.

— Ни одна живая душа не отважится связаться с Уайтхоуком из-за женщины, у которой за душой ни гроша и ни акра земли!

— Извините, миледи, но Черный Шип на все готов ради вас.

Девушка резко повернулась и с огромным удивлением взглянула на Мэйзри:

— Черный Шип?

Та кивнула и снова принялась расчесывать волосы своей подопечной.

— Они с Элриком в порошок бы меня стерли, если бы услышали наш разговор, но это истинная правда: Шип женился бы на вас хоть сейчас! И, по правде говоря, мне кажется, что вы очень подходите друг другу.

— Черный Шип на мне? — Эмилин с трудом понимала, о чем речь. Но, несмотря на недоверие, что-то в ее душе изменилось — как будто сердце пустилось вскачь.

— А вы разве не пошли бы за него — такого красавца? Миледи, вы только что признались, что не имеете ни состоятельной семьи, ни денег, ни титула. Одному Богу известно, что готовит судьба. Но выйди вы замуж за другого, нежелательная помолвка окажется расторгнутой, и уже не будет никакой необходимости скрываться в монастыре.

— Возможно, ты и права, Мэйзри. Но вряд ли Черный Шип…

— Ничего не вряд ли! Женится, причем с радостью. Эта пещера не должна вас смущать. У него есть земля — правда, я не знаю где. Это знает Элрик. Он часто уезжает отсюда — в свое имение.

Мэйзри положила гребень и разгладила рукой волосы Эмилин.

— Сядьте поближе к огню, красавица моя! Ваши волосы высохнут и станут пушистыми, как золотое облако.

Эмилин повернулась к огню спиной и оказалась лицом к лицу с Мэйзри, которая спокойно сидела, поджав под себя ноги.

— Он говорил с тобой об этом? Женщина покачала головой.

— Он ни слова не говорит. Но я вижу, как он на вас смотрит: как будто вы — горящая свеча, а он — истосковавшийся во мраке странник. — В ответ на изумленный взгляд девушки Мэйзри подняла руку. — Да-да! Это томление, тоска — вы явно не даете ему покоя. Возможно, его тяготит долг. Он скрытен — сколько я его знаю, всегда держится особняком. Но ему нужна жена — это я заявляю с полной уверенностью и ответственностью. — Мэйзри кивнула, как будто, лишний раз, подтверждая свои слова.

— Если он настолько скрытен, так может быть, он уже женат?

— Нет! Элрик знает Черного Шипа достаточно близко, но он ни разу не говорил, ни о чем подобном. — Мэйзри наклонилась. — Это всего лишь мои собственные мысли, госпожа, и возможно, я болтаю много лишнего — ни Шип, ни мой муж не похвалили бы меня за это. — Она улыбнулась. — Подождите здесь немножко: я принесу воды и нагрею ее, чтобы вы могли помыться. — С этими словами женщина поднялась и вышла из комнаты.

Эмилин в глубокой задумчивости провела рукой по волосам. Слова Мэйзри вовсе не казались неприятными, она не отклонила бы подобное предложение.

— Святые угодники! — истово взмолилась она. — Я бы куда с большей радостью провела жизнь с добрым мужем, пусть у него и нет ничего, кроме этой пещеры да постели из шкур, чем в замке с Уайтхоуком или в заточении в монастыре.

Девушка ясно вспомнила, с какой нежностью обнимал ее Черный Шип, когда она в отчаянии заливалась слезами. Он обращался с ней, скорее, как с маленькой испуганной девочкой, а вовсе не как с женщиной. Тогда ей этого и не было нужно, но позже, конечно, хотелось узнать, что же у него на сердце. Не похоже было, что он хоть в малой степени испытывал нечто подобное ее собственным чувствам.

Кроме того, человек, пользующийся такой неограниченной свободой, вряд ли захочет связывать себя женитьбой. Эмилин встряхнула головой, чтобы откинуть с глаз закрывшие их прядки волос. Мэйзри, с ее богатым воображением, сочинит какую угодно любовную историю!

Девушка не могла не признать, что Черный Шип обладает всеми качествами романтического героя, подобно Ги Уорвику, Бивису Хэмптону, Хэвлоку Датскому. Как и они, он красив, силен, мужествен. А с ней он был и нежен, и целомудрен. Кроме того, он обладает твердым чувством чести.

Но разве такие мужчины живут на этой грешной многострадальной земле? Они встречаются лишь в книгах и легендах. Ей же так и не удалось уговорить его предстать благородным рыцарем и освободить ее малышей из замка Хоуксмур. Его логика действовала подобно воде, заливающей пламя. А после этого он обращался с ней как с младенцем.

Эмилин чувствовала в этом мужчине неисчерпаемые глубины, но и с трудом преодолимую замкнутость, как будто его истинное «я» пряталось за семью замками. Даже если бы ей удалось отпереть эти замки, вряд ли она смогла бы что-то понять в его душе. Ведь, в конце концов, он был бастардом Уайтхоука. А кровь есть кровь.