Инсектицид. Его опрыскали инсектицидом.

– Мистер Дюк? Что там с вами?

Заметив мелкие брызги на стеклах солнцезащитных очков, Джоан Ричардсон сразу поняла, что случилось. Трубка была заполнена синтетическим контактным ядом на основе хлорированного углеводорода. Он оказывал сильно раздражающее действие на кожу и мог вызвать слепоту. Она взвизгнула, когда ядовитый раствор обжег ей кожу на руках и ногах. Но ее глаза за стеклами очков пока были в безопасности.

– Это инсектицид, – крикнула она. – Для борьбы с насекомыми-вредителями. Ради Бога, берегите глаза.

Но ее совет слишком запоздал.

Застонав от боли, Дюк приоткрыл глаза и убедился, что абсолютно ничего не видит, кроме множества красных точек, которые мелькали и при опущенных веках, по мере роста этих точек усиливалась и агония.

– Проклятие! – завопил он, что было сил растирая глаза руками, которые и сами были мокрыми от раствора. – Помогите... Я ослеп.

– Джоан! – крикнул Ричардсон. – Ты в порядке?

– Я-то да, – ответила она, – а вот Дюку что-то попало в глаза.

– Дюк! Подожди, я поднимаюсь к тебе.

Но Дюк уже не слышал слов Ричардсона. Он потянулся за лианой, но промахнулся и с ходу упал на ветку, неуклюже пытаясь оседлать ее.

Внезапно воспаленным лицом он ощутил быстрый, словно ветер, поток воздуха, и сразу кровь резко прилила к голове. Нечто подобное когда-то уже случалось с ним – при спуске с Космической горы в Диснейленде. В самое последнее мгновение, с ужасом поняв, что камнем летит вниз, Дюк с облегчением подумал – адская резь в глазах скоро прекратится.

– Нет! Остановись! – заорала Джоан. – Постой!

Она не отдавала себе отчета в полной бессмысленности этих слов для человека, который падал, разрезая воздух, с высоты двухсот футов.

Ричардсон не видел самого падения и лишь почувствовал дуновение воздуха и услышал сначала крик, а затем протяжные и надрывные аккорды завибрировавшего фортепьяно, в крышку которого со всего размаху врезался ослепленный охранник. На какой-то момент Ричардсону показалось, что это Джоан сорвалась, и он чуть было сам не полетел вниз. Но, взглянув наверх, увидел над собой знакомые очертания ее впечатляющего зада и облегченно вздохнул.

– Джоан! – крикнул он жене.

– Я в порядке.

– Я уж подумал, что это ты.

– Он мертв?

Ричардсон глянул через плечо вниз. С такой высоты трудно было сказать что-то определенное. Дюк распластался на фортепьяно, словно надравшийся в стельку музыкант, и не шевелился.

– Очень удивлюсь, если это не так. Подтянувшись на руках до соседней с ней ветки, он уселся на ней, тяжело дыша.

– Какая жалость, – добавил он. – Ведь у него остался «уоки-токи».

– Это просто ужасно. Когда он летел мимо меня, я видела его лицо. Думаю, не забуду его до самой смерти. Бедняга Дюк. – Она старалась не обращать внимания на сосущую пустоту в желудке.

– Рэй! – крикнула она, крепко схватив мужа за руку. – Как ты думаешь, Авраам хочет всех нас убить?

– Не знаю, милая.

– Бедняга Дюк, – повторила она, покачав головой. – Вот тебе результаты работы этого сукиного сына, Эйдана Кенни. Все это из-за его ротозейства, я просто уверен. – Он слегка закашлялся от попавших в легкие паров инсектицида. – Старайся не вдыхать эту гадость и держи лицо как можно дальше от ствола. Черт бы тебя подрал, Кенни! Надеюсь, что ты, сволочь, уже подох. А если еще жив, то я сам тебя прикончу.

– Не думаю, что это сильно поможет. – Она привстала и взглянула сквозь листья. – О Господи, – тихо простонала она.

– Ты можешь двигаться дальше? Ноги у Джоан мелко дрожали, однако она, утвердительно кивнув, сказала:

– Осталось еще сто футов.

В ответ Ричардсон мягко пожал ее руку.

– Похоже, ты не очень боишься высоты, – заметил он.

– Да, меньше, чем думала.

– В тебе говорит кровь коренных американцев. Недаром считают, что индейцы лучше всех в мире лазают по деревьям. Помнишь тех парней, Джоан, разгуливавших по узкому шестидюймовому брусу, в сотнях футов над землей, словно по мостовой?

– Если бы это было единственной работой, которую ты смог найти, ты бы тоже от нее не отказался, – огрызнулась Джоан. – Не помирать же с голоду? – От пережитого потрясения она стала вспыльчивой.

– Думаю, ты права, – согласился Ричардсон. – Но, согласись, здесь не самое удачное место для лекций на тему социальной справедливости?

– Может, и так. А как насчет закона Галилея об одинаковом ускорении падения всех тел? Ведь индейцы падают точно с такой же скоростью, что и белые люди.