Лоретта проснулась вскоре после рассвета одна, укутанная шкурами. Она смутно помнила, как Охотник отнес ее к кровати после их занятий любовью прошлой ночью. Она села, прикрыв бизоньей шкурой свои обнаженные груди. Ее одежда лежала, аккуратно сложенная в ногах. Ленты для головных повязок из сыромятной кожи покоились сверху. Ее светлые волосы зачаровывали Охотника, и он ни разу не начинал занятий любовью, не развязав головных повязок. Печальная улыбка коснулась ее губ. Охотник, типичный неряшливый индеец, прибирающий за своей tosi женой. Она очень во многом ошибалась.

Она обхватила колени и оперлась подбородком о них, глядя невидящим взором в темноту, прислушиваясь к доносящимся деревенским звукам. Женщина звала собаку. Где-то плакал ребенок. С ветром доносился запах жареного мяса. Знакомые звуки, знакомые запахи, голоса друзей. Когда она начала воспринимать деревню как дом?

Лоретта закрыла глаза, роясь отчаянно в своих воспоминаниях, но общество белых людей уже перестало быть реальностью для нее. Охотник стал осью ее мира, Охотник и его народ. Невдалеке от нее на своем матраце спала Эми. Лоретта прислушалась к ее ровному дыханию. Эми, тетя Рейчел, дом. Сможет ли она вернуться туда теперь, к своему старому образу жизни?

Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Жизнь без Охотника вообще не была жизнью. Тем не менее видеть каждый день Красного Бизона было невыносимо.

Отбросив бизоньи шкуры, Лоретта соскользнула с кровати и быстро облачилась в свою одежду. Единственным способом преодолеть очередной день было не замечать существования Красного Бизона и сосредоточить все свое внимание на Охотнике. Надо развести костер и приготовить завтрак.

Плеснув немного воды в тазик, Лоретта умылась, а затем причесала волосы и сплела их в одну толстую косу.

Утренний воздух был прохладным и сырым от влаги. Птицы щебетали на росших неподалеку тополях, создавая какофонию звуков. Выйдя из вигвама, Лоретта на мгновение остановилась и посмотрела себе под ноги. Только два полена валялись возле ямы, в которой разводили огонь. Ей придется идти собрать еще, как только она разведет огонь.

Опустившись на колени возле ямы для огня, она разворошила угли, оставшиеся с прошлой ночи, и расположила поверх них растопку, добавив сухой травы. Низко нагнувшись, она принялась дуть до тех пор, пока угли не разгорелись и не зажгли траву. Затем, выпрямившись, она положила поленья на языки пламени.

Громкий стук заставил ее обернуться. Она ожидала увидеть своего мужа. Вместо этого она оказалась лицом к лицу с Красным Бизоном. На мгновение у нее остановилось сердце. Она смотрела в его лицо. Он смотрел на нее. В руках он держал дрова. Одно полено лежало у его ног. Очень медленно он присел на корточки и начал укладывать остальные.

Наконец Лоретта обрела дар речи.

— Убирайся отсюда!

— Я принес тебе дрова, — тихо ответил он по-английски.

Даже Лоретта знала, что воины никогда не унижают себя сбором дров для костра; это была женская работа. Красный Бизон унижался, чтобы помириться с нею. Ей было все равно.

— Мне не нужны твои грязные дрова. Возьми их и уходи.

Он продолжал свое дело, словно она ничего не сказала. Гнев закипал в горле Лоретты. Она прыжком поднялась и быстрыми шагами подошла к нему.

— Я сказала, убирайся отсюда! Забери свои проклятые дрова!

Как раз в тот момент, когда она приблизилась к нему, Красный Бизон освободил свои руки и встал. Он был на голову ниже Охотника, но рядом с ним Лоретта казалась ребенком. Она отступила, испугавшись и думая, почувствовал ли он ее страх. Подняв подбородок, она уничтожала его взглядом. Он склонил голову и повернулся, чтобы уйти.

— Я сказала, забери свои дрова! — крикнула она ему вслед. — Они не нужны мне! — Подняв одно полено, она швырнула им в него. Оно ударилось об землю одним концом, отскочило и ударило Красного Бизона по ноге. Он остановился и повернулся с ничего не выражающим лицом. Стоя так, он наблюдал затем, как она перебросала в его сторону оставшиеся дрова.

Ничего не говоря, он начал поднимать дрова. К разочарованию Лоретты, он вернулся к ее костру и начал укладывать поленья в аккуратную кучу. Углом глаза она заметила, что соседи собрались, чтобы узнать, из-за чего поднялся весь этот шум. Краска залила ее щеки. Она не могла поверить, что Красный Бизон способен так унижаться.

— Не надо, — сказала она. — Уходи, Красный Бизон! Уходи!

Он запрокинул голову. На его покрытом рубцами лице блестели слезы.

— Охотник выбросил меня из своего сердца.

— Хорошо! Ты животное!

Красный Бизон скривился, как от удара.

— Он запретил мне входить в его вигвам до тех пор, пока ты не дашь мне руки в знак дружбы.

— Никогда! — В ужасе Лоретта отступила на шаг. — Никогда, слышишь?

Красный Бизон медленно поднялся, очищая ладони рук об штаны.

— Он мой брат, мой единственный брат.