— А потом ты пошел назад по своим следам? Почему?

— Гребень! — Красный Бизон поднял руки жестом мольбы. — Я был у костра Воина. Мы играли. Я посмотрел и улыбнулся своей самой доброй улыбкой. И тогда я увидел его! Лежащим в ее черной сумке, лунный свет на воде, точно как гребень, который я взял. Я знал, что наступит день, когда она станет носить свой или покажет его кому-нибудь. И, когда она сделает это, кто-нибудь может вспомнить гребень, который я взял в этом налете. Ты мог бы узнать правду.

— Что ты убил ее мать?

— Да! Я знал, что, если это случится, она может заставить тебя отвернуть свое лицо от меня. Что я могу потерять тебя. Это было неправильно — делать ложь, но я знал, что она может уехать, если узнает, что мужчины этой деревни убили ее родителей. — Красный Бизон снова схватил Охотника за руку. — Я дал тебе гребень для того, чтобы она могла уехать прежде, чем будет слишком поздно, прежде, чем ты сделаешь ей ребенка. Ты забыл бы ее со временем и простил бы меня. Охотник, у меня нет родных братьев. Ты мой брат. Моя жена мертва. Мой ребенок мертв. Мои родители мертвы. Должен ли я терять еще одного близкого человека, отдавая его tosi tivo?

Охотник глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Красный Бизон, когда моя женщина возьмет тебя за руку в знак дружбы, ты будешь желанным гостем в моем вигваме. До тех пор иди дорогой грусти. Это путь, который ты выбрал сам.

— Я никогда не выбирал пути, отдельного от твоего, никогда.

Хотя ему потребовалась вся сила воли, Охотник снял руку Красного Бизона со своей.

— Иди по новому пути. Возьми жену. Тебе необязательно быть одному, если ты не захочешь этого сам. — Легким движением головы Охотник указал в сторону девушки, которая расположилась на противоположной от них стороне костра, подкидывая дерево в огонь. Когда она подняла голову и увидела, что Красный Бизон смотрит на нее, она покраснела и так растерялась, что уронила дрова, которые держала в руках.

— Яркая Звезда? — прошептал с удивлением Красный Бизон.

Охотник ушел, предоставляя Красному Бизону дальнейшую свободу действий.

Когда Охотник вернулся в свой вигвам, он отослал Эми на поиски Быстрой Антилопы и усадил Лоретту у костра, чтобы переговорить с нею. Сначала он ознакомил ее с печальными новостями, которые принесли Красный Бизон и другие воины. Затем очень осторожно он коснулся просьбы Красного Бизона о мире. Лоретта отвернулась от него.

— Как ты смеешь даже просить? Как ты смеешь? Охотник схватил ее за подбородок и заставил смотреть ему в глаза.

— Красный Бизон имел очень много горя, маленькая. Он скручен, как дерево ветром. Его женщина, сын, родители — все убиты tosi tivo. Ты плакала, он плакал. Слезы должны прекратиться. В твоем сердце нет прощенья?

— Ты просишь невозможного. — Она оттолкнула его руку. — Я здесь потому, что ты заставил меня быть здесь. Я обращаюсь вежливо с твоими людьми, потому что ты вынуждаешь меня к этому. Красный Бизон — совсем другой вопрос. Если он подойдет близко к этому вигваму, я убью его.

Охотник посмотрел ей в глаза и ничего не сказал.

Выражение его глаз поведало Лоретте о том, какую боль она причиняла ему, что он любит Красного Бизона и всегда будет любить его независимо от совершенного им. Но прощение? У нее это не укладывалось в голове.

Сцепив пальцы своих дрожащих рук, Лоретта прижала их к животу.

— Ты любишь меня, Охотник? Любишь по-настоящему?

— Я имею большую любовь к тебе.

— Тогда увези меня отсюда, — прошептала она. — Это единственный способ для нас быть вместе. Единственный способ. Пожалуйста, подумай об этом. Если ты любишь, действительно любишь меня, ты не станешь так мучить меня.

Слова пророчества пришли на ум Охотнику. Подняв руку, он коснулся головной повязки Лоретты и утонул в зачаровывающей лазурной глубине ее глаз. Как предсказывалось в песне, она разделила его сердце. Только несколько минут назад он повернулся спиной к другу всей его жизни. Теперь она просила его повернуться спиной к своему народу.

— Голубые Глаза, я не могу уехать. Ее глаза наполнились слезами.

— Я люблю тебя, Охотник, но крики моей матери не дают мне покоя. Я никогда не смогу освободиться от этого, во всяком случае, пока нахожусь здесь. Однажды утром ты проснешься, и меня не будет рядом. И на этот раз я сделаю так, чтобы ты не нашел меня. — Он начал было говорить, но она заставила его замолчать, приложив пальцы к его губам. — Не говори ничего. Пустые угрозы не удержат меня здесь. Ты не побьешь меня. — Она прикоснулась ладонью к его щеке. — Думаешь, я до сих пор не поняла этого?

Положив руку ей на затылок, он привлек ее к своей груди, прижав лицо к плечу.

— Команчи не бьют своих женщин, — проскрипел он. — Точно так же, как не разрешают им убегать.

Она повернула лицо и коснулась губами его шеи.

— Сделай мне еще воспоминания, Охотник, — прошептала она. — Еще одно прекрасное воспоминание.

Обвив рукой ее талию, Охотник вытянулся с нею на шкуре. Ни разу прежде Лоретта не была инициатором их занятий любовью. Его рука дрожала, когда он провел ею по ее спине. «Сделай мне воспоминание, Охотник». Когда он опустил голову, чтобы поцеловать ее, он подумал, почему эти слова прозвучали как прощание. «Еще одно прекрасное воспоминание».