Надо припомнить каждое их слово, каждый жест, каждый взгляд! Но что это даст? Ведь они не расставались с тех пор, как потерпел крушение галиот! Их маленькая группа, решившая отправиться в горы, случайно сложилась на берегу моря — каждый был вправе выбирать, куда и с кем ему идти. Ни один из прикованных вместе с Тимофеем к веслу не знал, кто сидит рядом: для всех он просто русский пленник, а не воин тайного братства, служащего делу охраны рубежей Руси и освобождению православных. Какой колдун мог проникнуть в будущее и узнать, что грозовой ночью к дому бая Славчо конь принесет раненого всадника, оказавшегося гонцом, отправленным из Москвы в столицу султана? Кто мог заранее предположить, что Тимофей заменит его? Но почему же тогда турки во главе с Али-агой и чернобородым Юсуфом приехали в тот караван-сарай, где ночевали Головин и его спутники? Откуда там появился непонятный знак на стене? Что он обозначает? И что, увидев его, узнали турки?

Хорошо, пусть он трижды оставлял товарищей: когда ходил в Горный монастырь, спускался с гор в Делчев и добирался до Медвежьего источника. Однако за время его отсутствия никто из них не отлучался, все были на глазах друг у друга. Но знак на стене караван-сарая! Кто-то ведь нарисовал углем неровный круг, перечеркнутый стрелой, и поставил над ней букву «вав»!

Зачем отцу Донату через своих посланцев напрасно вселять тревогу, сеять в душе страшные подозрения? Значит, монах не зря предупредил о грозящей опасности и призвал к осторожности?

Господи, дай силы! Как теперь смотреть в глаза своим спутникам, зная, что один из них предал его, как Иуда? Видимо, враг будет сейчас выжидать, надеясь узнать, кому в Царьграде Тимофей передаст послание. Может, на этом и сыграть, сделав вид, будто ни о чем не подозреваешь? А тем временем постараться выяснить, кто оставляет для турок непонятные знаки. Конечно, это рискованная затея, но не будет ли риск еще больше, если он оставит своих спутников и продолжит путь в одиночестве? Тогда его могут схватить по доносу предателя и начнут добиваться признания пыткой. Долго ли туркам поставить заставы на всех дорогах и ловить любого одиночку — конного или пешего? Даже если удастся примкнуть к какому-нибудь каравану, все равно выдадут, и неминуемо окажешься в руках палачей…

Так ничего и не решив, Тимофей проведал лошадей в конюшне. И вновь вышел во двор.

— Эфенди! — окликнули его из-под навеса. Обернувшись, Головин увидел двух турецких купцов. Один был толстый, с красным, словно распаренным лицом. Цветастый халат туго обтягивал его живот, перехваченный синим кушаком с серебряными кистями. Второй — низенький, плотный, почти квадратный, с мокрыми губами — пристально разглядывал янычара масляно блестевшими глазками.

— Да пошлет тебе Аллах благословение, — вежливо поклонился толстяк, а его приятель согласно закивал.

— Пусть будут успешны и ваши дела, — ответил Тимофей. Что им нужно от него?

— Пусть не гневается на нас славный воин, если мы спросим, куда он держит свой путь, — сладко улыбнулся толстяк. — Наверно, в прекрасную столицу султана, повелителя вселенной?

Казак промолчал, не желая отвечать. Воля купцов истолковать его молчание как заблагорассудится.

— Мы сегодня были очарованы красотой мальчика, приехавшего вместе с эфенди, — говоря о Тимофее в третьем лице, почти пропел мокрогубый. — Прелестный юноша.

— Извините, уважаемые, — слегка нахмурился Головин. — Что вы хотите?

— Не согласится ли эфенди продать мальчишку? — просительно заглядывая ему в глаза, поинтересовался толстяк.

— Нет!

— Мы дадим очень хорошую цену, — по-своему истолковал отказ мокрогубый.

— Может быть, эфенди скажет сам, сколько он хочет за мальчика? — предложил толстяк.

— Он не продается. — Казак положил руку на эфес ятагана, и купцы испуганно расступились. Гордо вскинув голову, он направился к себе, стараясь успокоиться после короткого, но крайне неприятного разговора.

«Ишь чего удумали! Продай им мальчика!» — Головин зло сплюнул и открыл выходившую прямо на улицу дверь комнаты, где расположились его спутники. Быстро оглядев их, заметил что Златы нет.

— Где твоя сестра? — спросил он Богумира.

— Что тебе сказала гадалка? — тут же встрял в разговор любознательный Жозеф. — Обещала горы золота и успех в любви?

— Все они лгут, — откликнулся грек. — Пустое дело верить гадалкам. Им бы только выманить у простака монету.

— Где Злата? — уже раздраженно повторил казак.

— Наверно, во дворе, — улыбнулся болгарин. — Что ты всполошился?

— Она тоже решила погадать, — засмеялся француз. — Все женщины падки на такие штучки.

— Гадалка ушла, — холодно сообщил Тимофей и повернулся к Богумиру: — Позови Злату! Пусть не выходит из комнаты, пока не уедем.

— Что случилось? — насторожился Сарват.

— Два турецких купца приняли ее за мальчика и хотели купить, — нехотя начал объяснять Головин, но в это время во дворе раздался сдавленный вскрик.

— Злата! — вскочил Богумир. — Скорей!