Судья повернулся к варлийскому сектору и, поклонившись, объявил:

— Поединок не ограничен по времени и считается законченным тогда, когда один из участников не сможет подняться до истечения минуты. Период заканчивается, когда один из участников опускается на колено, и начинается с сигналом трубы по знаку счетчика времени. После того как участник обозначил окончание первого периода, удары запрещены. По правилам честного боя участник, допускающий захваты, удары ногой, пускающий в ход зубы, подлежит отстранению от состязания и признается проигравшим.

Потом судья назвал имена бойцов. Имя Горайна было встречено оглушительным ревом, от которого содрогнулись трибуны. Варлийский любимец поднял руки и поклонился. Горцы тоже приветствовали своего одноглазого великана, но их крикам не хватало уверенности.

Подойдя к веревкам, Горайн подозвал одного из служителей, и тот подал ему черный платок, который боец повязал вокруг головы, закрыв левый глаз.

— Благородный поступок, — прокомментировал Гэз. Мулграв пожал плечами:

— Да, если благородна цель.

Из-за тучи выплыла яркая луна, и над полем пронесся порыв холодного ветра, едва не задувший пламя фонарей. Кто-то из служителей вооружился на всякий случай тонкой, длинной свечой.

Оглядевшись по сторонам, Гэз заметил Чайна Шаду, сидевшего футах в двадцати справа от него. Чемпион сосредоточенно смотрел на арену, подавшись вперед и подперев подбородок кулаком. Он уже переоделся для финала, обнаженные плечи прикрывало одеяло.

Судья соскочил с помоста, и счетчик времени поднял руку.

Трубач подул в рог.

Горайн быстро двинулся навстречу противнику. Гримо сделал шаг вперед. Варлиец замахнулся левой, но ударил правой, метя в левую щеку противника. Горец ушел от контакта, шагнув вперед, и его кулак врезался в живот варлийца с такой силой, что последний едва устоял на ногах. Воздух с шумом вырвался из груди Горайна. Гримо продолжил атаку боковым слева, попав в скулу противника. Варлиец сумел отступить и, восстановив равновесие, ударил правой. Голова Гримо качнулась назад, и горец отшатнулся. Горайн бросился вперед, колотя соперника по животу. Внезапно Гримо ушел вправо и встретил варлийца коротким ударом в правую скулу. Горайн пошатнулся и едва не упал.

Теперь уже горец перешел в наступление. Горайн втянул голову в плечи и контратаковал: три прямых по животу и один боковой в лицо. Гримо покачнулся. Варлиец мог закончить поединок мощным крюком слева, но повязка на глазу помешала ему верно оценить глубину, и кулак только скользнул по челюсти Гримо. Противники обменялись серией ударов, но потом Горайн перехватил инициативу. Его прямые могли бы расшатать и скалу.

Зрители варлийского сектора гнали своего любимца вперед. Подстегиваемый их хриплыми криками, Горайн забыл об осторожности. Ему удалось нанести хороший прямой в щетинистый подбородок Гримо, но следующие удары прошли мимо цели. Тем не менее по щеке горца стекала кровь. Зрители вскочили, предвкушая триумф Горайна, и в какой-то момент Гэз подумал, что одноглазый боец сейчас упадет. Однако, к удивлению многих, Гримо прыгнул вперед и обрушил на противника сильнейший удар. Горайн отпрянул, и в этот миг Гримо опустился на колено, подавая знак к окончанию периода. Варлийский сектор недовольно зашумел.

— Хитро, — сказал Мулграв. — Ему надо время, чтобы прийти в себя от бокового справа.

— Похоже, силы примерно равны, — заметил Гэз.

— Таланта хватает обоим, — ответил капитан. — Но Горайн имеет преимущество в технике. К тому же он моложе.

— Считаете, победа будет за ним?

— Он должен взять верх, сир. У него есть и мастерство, и сила. Вопрос в том, хватит ли духу?

Этот же вопрос занимал и Чайна Шаду, внимательно наблюдавшего за ходом поединка. Горайн поступил глупо, нацепив повязку на глаз. Горец уже привык к своему недостатку, а вот его противник недосчитался нескольких попаданий в цели именно в силу неверного расчета. Судя по всему, Горайн недооценил противника. Первый же крюк сбил ему дыхание, а без дыхания нет силы. И еще одна допущенная им ошибка обошлась, как оказалось, очень дорого. Не привыкший быть в центре внимания, Горайн купался в лучах славы и не отдыхал в перерывах между схватками. Вместо этого он разгуливал между рядами, наслаждаясь обрушившейся на него славой. К тому же, как заметил Шада, его ученик еще и пил.

В других обстоятельствах, оборвав связывавшие их узы, Чайн не стал бы тревожиться из-за глупости недавнего товарища. Но не сейчас. Они оба оказались вовлеченными в политическую игру, вкус которой никак не нравился чемпиону. Оба бойца устали, и он знал, что если бы бой закончился в следующем периоде, ему не составило бы труда побить обоих, возможно, даже одновременно. Но именно это обстоятельство ему и не нравилось. Чайн Шада считал себя настоящим чемпионом. Он дрался с лучшими, с теми, кто находился в равных с ним условиях. Здесь же ему отводилась роль не кулачного бойца, а палача, приводящего приговор в исполнение.

Второй период проходил по образцу первого. Преимущество оставалось за Горайном, действовавшим более активно и нанесшим больше ударов. Горец сумел выстоять, ответив несколькими сильными прямыми по корпусу. В конце периода Горайн провел две удачные атаки, отбросившие его противника на веревки. Послав Гримо на помост, варлиец отошел к середине круга и победоносно вскинул руки под восторженные крики своих почитателей,

Чайн Шада наблюдал за горцем. Гримо поднялся на колени и застыл, восстанавливая дыхание и набираясь сил. Из рассеченных щеки и губы стекала кровь. Он не вставал, но следил за счетчиком времени и, когда тот поднял руку, занял боевую стойку.