— Ты мне веришь?

Её взгляд, казалось, был устремлён не в его глаза — куда-то глубже.

— Каждому твоему слову, Тор. Саксен тоже рассказывал мне про женщину, которая являлась ему в снах. И тоже называл её Лисе. Она и привела его ко мне.

Тор кивнул.

— Само собой. Он — твой защитник.

Для неё это не было столь очевидно. Но прежде, чем она успела возразить, Тор спросил:

— Ты простишь меня за Мине…

Ледяная ладошка запечатала его губы. Не стоило даже пытаться продолжать. Но ответ он получил — молчаливый кивок.

— А Ксантия? — тихо спросила она и отвела руку.

— Ксантия? — это имя показалось словом из незнакомого языка. — Она — ничто, Элисса… помрачение.

— Правда? Несколько лет мы были лучшими подругами. Но в последнее время она предпочитает считать меня своим врагом.

— Из-за меня?

— Нет. Все гораздо сложнее. То, что её терзает — это не только ревность к тебе. Скоро выборы новой Старейшины, и Ксантия считает, что это место — её по праву. Вообще-то, на него прочат ещё двух девушек. Но Ксантия решила, что именно я ей угрожаю.

Она не стала вдаваться в подробности, но Тор догадался: против Элиссы ни у кого из этой троицы нет шансов. Впрочем, свои догадки он предпочёл оставить при себе.

— Это ещё полбеды. Но теперь Ксантия влюбилась. В тебя. И ничего не желает слушать. Она и так меня ненавидит, а тут получается, что я отбила у неё мужчину, которого она знает всего несколько часов, но уже обожает. Тор, Ксантия считает нас любовниками!

— Ну, так давай не будем её разочаровывать, — он улыбнулся. — Пусть ваша ссора будет не напрасной.

Это был более чем прозрачный намёк. Элисса видела, как вспыхнули его васильковые глаза.

Потом Тор отпрянул, бросил быстрый взгляд на сокола и скорчил гримасу. Похоже, Клут что-то ему сказал.

— Тор… — осторожно начала Элисса. — Как бы тебе объяснить… Я не вполне понимаю, в чём дело, но в последнее время мне постоянно приходится напоминать людям, что означает архалит у меня на лбу.

— А, эта штука?

Лёгкое прикосновение — и камешек отскочил и беззвучно упал в складки её юбок. Элисса непроизвольно сжала колени.

У неё не было слов. Тор явно веселился. Он взял камушек двумя пальцами, повертел, посмотрел на свет… Травяно-зелёные грани ярко искрились, ловя и отражая тусклые лучи солнца.

«Добро пожаловать назад», — прозвучал у неё в голове голос. Потом Тор небрежно сунул камушек в карман и наклонился, чтобы поцеловать Элиссу.

Онемевшая, безгласная, она не сопротивлялась, но и не ответила на поцелуй. Сейчас ей казалось, что все эти годы она видела и слышала мир сквозь тонкую кисею. Но едва она освободилась от архалита, все цвета, запахи и звуки как будто стали ярче. Интересно, что произойдёт, если попробовать что-нибудь на вкус? .

Тор отстранился и посмотрел на неё. Сколько времени он мечтал об этом… Даже если мечтал только он один… Неважно.

«Саксен!» — мысленно крикнула Элисса.

Клук прибежал — так быстро, как может бежать хромой слепец. Его изуродованное лицо, обычно непроницаемое, как маска, снова ожило.

«Ты вернулась!» — его глубокий голос был исполнен волнения. Как ей недоставало этих звуков, которые может слышать только она сама! — «Но как?»

«Это сделал Тор».

Саксен улыбнулся. Это был лишь призрак его прежней ослепительной улыбки, но всё же…

«Это потому, что он — Тот Самый».

Дорога до Илдагарта заняла добрых полдня. Саксен не гнал лошадей: бесценной паре, которую он сопровождал, требовалось много времени, чтобы обо всём поговорить. Слишком много было не сказано за эти годы.

— Теперь твоя очередь.

Элисса лукаво посмотрела на Тора. Чтобы этим лукавством купить себе хоть пару мгновений, прежде чем заново пережить все, в чём она пыталась себе отказать эти годы.

— Мне больно вспоминать об этом, Тор.

Далёкие горные хребты отливали багрянцем. А сколько оттенков у блекнущей травы! Элисса могла поклясться, что чувствует лёгкий аромат лаванды, долетающий со склонов. Гор снова взял её за руку и нежно поцеловал ладонь.

«Расскажи мне», — мысленно попросил он.

И она рассказала — ничего не упуская и не смягчая красок. Она рассказывала, как летала в цирке с Саксеном Фоксом, и Тор улыбался. Потом его лицо потемнело, когда услышал о злодеяниях Гота. Она поведала о пытке, которой подверг её Инквизитор, и в глазах Тора зарницами засверкали отчаяние и ненависть.

Её голос дрогнул и сломался. Длинные пальцы Тора коснулись её щеки, и девушка почувствовала, что у него дрожат руки. Возможно, именно это помогло ей собраться с силами и продолжать свою повесть. В конце концов, самое страшное он уже слышал… Но вот Элисса заговорила о том, как погибли Милт и Орис, как был изувечен Саксен, повторила последние слова Инквизитора… и почувствовала, как мускулы Тора каменеют.