— Сколько ты заплатил этому мошеннику Додди? — спросил Кайрус, обращаясь к одному из своих помощников.

Херек хмыкнул.

— Ровно столько, на сколько мы договаривались весной.

— Правильно. Могу поспорить, что этот жулик разбавлял эль водой.

— Мне вернуться и…

— Нет, — рассеянно перебил Кайрус. — Просто я подозревал, что он найдёт способ нас надуть. Трактирщики считают, что если мы носим королевский герб, значит, и платить можем по-королевски.

Херек ничего не ответил.

— Выезжаем на рассвете. Передай это всем.

— Слушаюсь, капитан.

— Сколько дней нам нужно на дорогу?

— Два дня, сударь… если резвой рысью вдоль Великого Леса…

— Очень резвой, Херек. Ладно. Если что — сегодня я весь день у мэра Рейма. А наши пусть собирают вещи. Ты сам все знаешь.

Прайм-офицер кивнул Хереку и обратил свой взор к входной двери. В таверну входил не кто иной, как Торкин Гинт. Кайрус с удовольствием отметил, что молодому человеку явно пошло на пользу посещение бани. Заодно юный Гинт, кажется, заглянул к цирюльнику. Херек отсалютовал, но Кайрус лишь ещё раз кивнул. Ему не терпелось узнать, как молодой человек провёл прошлую ночь.

— Приветствую, Гинт.

Тор уже собирался подняться по лестнице в свою комнату, но громкий оклик Кайруса заставил его свернуть к столику офицера.

— Добрый день, прайм-офицер Кайрус. Вы все ещё здесь?

— Как видишь, — Кайрус указал юноше на один из стульев, приглашая присесть.

— И когда отправляетесь?

Как раз в этот момент Клут проснулся и собрался с ним заговорить. Тору пришлось немедленно пресечь эту попытку, при этом он чуть не сел мимо стула.

— Что случилось? — с добродушной ухмылкой осведомился Кайрус.

Тор с запозданием сообразил, что офицер что-то ответил ему, а он пропустил это мимо ушей.

— Когда? — спросил он, тупо глядя на две кружки с элем, которые непонятно как возникли на столе.

— Ты спросил меня, когда мы отправляемся. Я ответил, но ты, кажется, витаешь в облаках. Я тебя утомил?

— Простите… — пробормотал Тор. Надо постоянно следить за собой. — Знаете, я здесь всего второй день, все так непривычно… Я постоянно на что-то отвлекаюсь.

— Не сомневаюсь, Гинт. Особенно после такой ночи. Как всё прошло?

— Думаю, неплохо… во всяком случае, никто не жаловался.

— Ха! — Кайрус осушил кружку и стукнул ею об стол. — Надеюсь увидеть тебя в Тале, Гинт. Береги себя.

Положительно, этот голубоглазый парнишка ему нравился. Тор встал и крепко пожал прайм-офицеру руку, как принято в Тале.

— Да, кстати, Гинт. Желаю удачно встретиться с Меркудом. Если вдруг понадобится, можешь связаться со мной через дворцовую стражу, — добавил Кайрус. В его глазах плясали лукавые искорки.

Тор был потрясён.

— А как вы узнали? — пролепетал он. Проклятье! Он же никому, кроме лекаря Фрейберга, об этом не говорил!

— Я же говорил: знать обо всём — это моя работа, — отозвался Кайрус, почёсывая кончик носа.

— Пусть Свет освещает вам путь домой, прайм-офицер Кайрус, — буркнул Тор, не зная, что сказать.

— Он всегда освещает мне путь, Гинт.

Кайрус небрежно поклонился и быстро покинул гостиницу.

«Значит, теперь у меня влиятельный друг при дворе», — подумал Тор, поднимаясь по лестнице.

«Хорошо выглядишь, Клут», — сказал Тор, входя в комнату и устраиваясь на табуретку на стуле у окна.

Калека полулежал на кровати Тора. Чтобы выглядеть хорошо, он не поленился умыться и надел чистую рубашку, которую извлёк из небольшого мешка с пожитками.

«И хорошо себя чувствую».

Его голос, раздающийся в голове Тора, звучал намного увереннее, чем вчера. Тор сделал глубокий вдох и слегка повернулся, чтобы не упускать из виду дома на другой стороне рыночной площади.

«Откуда ты знаешь моё имя?» — спокойно спросил он, глядя в окно.

«Я знал его всю жизнь».

Тор забеспокоился, но заставил себя задать следующий вопрос.

«А кто тебе про меня рассказал?»

«Лисс».

«Кто это такой?»

«Такая. Это женщина».

«И кто она такая?»

«Понятия не имею», — ничего не выражающим тоном ответил Клут.

«А тогда откуда она меня знает?»

«Тебе об этом придётся спросить у неё, Тор», — калека виновато пожал плечами.

«И какова твоя цель?»

Клут слегка покачал головой.

«Если ты имеешь в виду конечную цель, мне ничего не сказали, но я…»