«Кто ты?» — мысленно спросила она.

«Тот, кто принадлежит тебе, — загадочно ответил он. — Принимайте аплодисменты, моя госпожа».

Потом Элисса почувствовала, как её ноги коснулись земли, и посмотрела вверх. Саксен уносился обратно под купол, все так же вися вниз головой — только теперь цеплялся за трапецию лишь согнутыми ступнями.

«Реверанс для публики», — напомнил он.

Публика словно сошла с ума. Даже Соррель вскочила и хлопала в ладоши. Элисса сделала реверанс, огляделась…

… И ей показалось, что она видит только одно лицо — жуткое, изуродованное лицо Гота, который сидел в зале мрачнее тучи. Он поймал её взгляд, и между тонких губ мелькнул кончик языка. Элисса почувствовала, как по спине стекает струйка ледяного пота. Восторг прошёл, холодная пятерня страха вошла в неё и стиснула внутренности.

«Соррель! — мысленно крикнула она, зная, что Инквизитор её не услышит. — Гот здесь!»

Она заметила, как старушка сделала над собой усилие, чтобы не смотреть по сторонам.

«Хорошо, что ты его заметила. Надо будет затеряться в толпе. А пока возвращайся на своё место и делай вид, что ничего не случилось».

Элисса кивнула и снова посмотрела на Фоксов, которые раскланивались направо и налево. Девушка встретилась глазами с Саксеном, красавец акробат подмигнул, и она почувствовала, что краснеет. Смущение было так велико, что Элисса не обратила внимания на троих людей, которые пробрались в шатёр и устроились за спиной у Соррели. Они наблюдали за Элиссой, а не за тем, что происходило на арене.

— Давай уйдём прямо сейчас, — шепнула девушка, садясь на скамейку.

— Как только окажемся за шторой, набрось это, — отозвалась Соррель, передавая Элиссе большую шаль грязновато-коричневого цвета. — Постарайся, чтобы платья не было видно. А этим закрой волосы, — она сунула Элиссе шляпу и широкий кожаный ремешок.

— Где ты все это прятала?

— В своей волшебной сумке, — Соррель похлопала по видавшей виды матерчатой котомке, с которой не расставалась. — А теперь идём.

Убрав волосы под шляпу и закутавшись в шаль, Элисса почувствовала что-то вроде облегчения. Её платье цвета одуванчиков действительно слишком бросалось в глаза. Какое-то время она ещё высматривала в толпе жуткое лицо Гота, но потом позволила себе немного успокоиться и даже перекинулась парой слов с соседями, которые обсуждали представление.

Похоже, гроза миновала, подумала Соррель. Они в толпе, их трудно узнать… И тут прямо у неё за спиной кто-то завопил:

— Пожар!

У травницы оборвалось сердце. Обернувшись, она увидела, как пламя лижет полотно шагах в десяти от неё. Крик подхватила добрая сотня голосов, люди в ужасе заметались и бросились кто куда, сбивая друг друга с ног. Южный выход уже полыхал. Элиссу толкнули, её пальцы выскользнули из руки Соррели, и девушка исчезла в толпе.

«Возвращайся на постоялый двор!» — вот и всё, что успела крикнуть ей Соррель. Паника передалась и ей. Кажется, Элиссу понесло прочь от города… Люди вокруг думали только о спасении. Пламя стремительно ползло к куполу, где-то недалеко истошно ревели охваченные ужасом животные. Потом Соррель увидела, как какую-то крошечную девочку сбили с ног, попыталась её поднять, но сама упала, когда их обеих толкнули ещё раз. Потом наступили на неё…

«Да хранит тебя Свет, Элисса».

Это было последнее, о чём Соррель успела подумать. Что-то ударило её по голове, и она провалилась во мрак.

Медленно, словно ощупью, Соррель выбиралась из небытия.

Некоторое время она оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, куда попала. Чьё-то лицо склонилось над ней, во взгляде была тревога. Соррели потребовалась пара мгновений, чтобы узнать Саксена Фокса.

— Добро пожаловать назад, — мягко произнёс он. От улыбки, которая сияла на его лице, не осталось и следа. Женщина быстро села — насколько позволяли старые кости, — и поморщилась от боли.

— Успокойтесь, сударыня. Меня зовут Саксен Фокс, я из цирка Зорроса… Вернее, того, что от него осталось.

— Я знаю, — прохрипела Соррель. — Где моя внучка?

— Я надеялся, что вы мне это скажете. Соррель осторожно покачала головой.

— Мы потеряли друг друга, когда толпа начала разбегаться. Что случилось?

Циркач вздохнул.

— Думаете, я знаю? Только что мы закончили представление и раскланивались, а в следующий миг шатёр уже полыхал.

И он то ли пожал, то ли передёрнул плечами. Этот жест был принят лишь у одного народа королевства. Высокий рост, золотые волосы, фиолетовые глаза… А выговор, выдающий провинциала, развеял последние сомнения.

— Вы из клуков, — сказала она, и на лице акробата появилось выражение оскорблённой гордости.

— Конечно! Где вы ещё видели столь красивый народ? Шутка получилась неважной. Саксену было явно не до веселья.

— Вообще-то, у нас не осталось почти ничего. Больше половины зверей погибло. От главного шатра — один пепел… Хорошо, хоть повозки уцелели. Маленькая милость богов… Да, и ещё мы потеряли шестерых человек.

Он замолчал, когда Грета — одна из участниц представления — принесла поднос с чашками.