– В смысле? – моргнул я от изумления. – Фальшивых – полная сумка, а настоящие…

– Документ! – резко бросил Суббота. – С фотографией, с мордой твоей. Настоящий!

– Паспорт, – совсем растерялся я. – Старый, еще советский. Он, кажется, у Лолиты, я решил не оставлять в Харькове…

– Дашь мне. Понял?

Не понял. Затем подумал. Понял.

– Не вздумай, Суббота!

– Не боись майор, все будет чики-чики, как Экселенц говорит. Раскис ты, майор, погляжу. Не-е-ет! Глупо, блин, подыхать перед самым финишем. Не хочу – и тебе не советую. Всю войну оттоптали, ни одной, считай, царапины, и чтобы под самую завязку…

– Столько маяться, – кивнул я. – Столько мучиться, и все для того, чтобы шесть педерастов убили тебя, и ты ничего не можешь поделать.

В этот миг мне более всего на свете хотелось отменить свой приказ.

161.

Любовь к ближнему – это химера, которой мы обязаны христианству, а не природе. Безумец из Назарета, гонимый, несчастный и, следовательно, подталкиваемый своей слабостью, которая вынуждала его призывать к терпимости, к человечности, обязательно должен был придумать такие неестественные отношения между людьми, потому что тем самым он боролся за выживание. Но философ не принимает этих фантастических отношений: видя и признавая во Вселенной только самого себя, он только с самим собой соотносит все, что его окружает.

162.

Как нация, украинцы не существуют. Для восточных славян ближе название «русский». Надо, наконец, перестать путать понятия «страна» и «государство». В головах людей опять-таки формировалось ощущение того, что существует некая равноправная, равноценная России Украина, включающая в себя территории, здравым историческим и юридическим умом не могущие быть признанными украинскими.

Нам, болеющим за настоящую Россию, это не простительно. Интеграция, объединение стран и народов возможны в нашем большом российском пространстве, как в Западной и Центральной Европе. Но, как и там, сначала необходимо в определенной мере исправление исторических несправедливостей (возвращение Эльзаса и Лотарингии, воссоединение Германии и др.) – восстановление территориальной целостности России в разумных пределах, уважение прав народов в выборе своего самоопределения.

Исходя из этой задачи, главное внимание должно быть уделено ослаблению и последующему разделу и поглощению Украины.

Мы оба оказались на диво пунктуальными. Стрелки на «Командирских» как раз сомкнулись на цифре «12», когда появился Экселенц – в шортах, полосатой майке навыпуск и огромной панаме. Я так и не понял, откуда он взялся – то вышел ли из-за ближайших камней, то ли соткался из горячего воздуха.

– У меня груз, – сообщил рыжий-ушастый вместо «здрасьте», – Его бы…

Я кивнул ребятам, дабы занялись делом, и удовлетворенно вынул пачку «Примы». С Экселенцем все в порядке, значит, полдела сделано.

– А вы не курили, товарищ майор, – с явным неодобрением заметил компьютерный гений, протирая очки.

– Закуришь, когда у тебя знамя украли! – злорадно прокомментировала вездесущая Лолита.

– Знамя?!

Экселенц недоуменно моргнул, и я не без удовольствия выслушал бородатый анекдот в исполнении нашей гюрзы. Повторять пришлось два раза – у нынешней молодежи трудности с юмором.

– Пошли? – предложил я, после того, как Экселенц, наконец, сообразил, из-за чего пришлось закурить народному герою Василию Ивановичу Чапаеву. – Мы «джип» в сторонку отогнали, тут рядом.

– «Джип»? – панама резко качнулась. – Товарищ майор! Пока мы с вами анекдоты рассказываем…

… – Не может быть, – выдохнул я, выслушав до конца.

– Чики-чики, товарищ майор!

Экселенц изволил улыбнуться – весьма и весьма злорадно.

– И что теперь? – не преминула встрять гюрза.

– Что? – задумался я. – Ну, прежде всего, тебе не придется звонить командующему американским контингентом.

– Лежать! Головы не поднимать! Не двигаться!..

Английский сержанта Рябины ничуть не прозрачнее его русского, но поняли сразу. Все пятеро распростерлись прямо в пыли посреди проселка. Четверо в форме, один – в сером, не по-летнему теплом костюме. Точнее, одна.

– Лэжаты, наволочь!

По тому, как дернулись его подопечные, можно было догадаться, что американцы из состава UkrFOR понимают украинский. Приятно!

– Эта, – ушастый Экселенц, без всякой нужды указал на лежавшую в пыли женщину. Не иначе, хотел похвастаться.

– Сегодня расстреливать буду я! – бодро заявила Лолита, на что я лишь обреченно вздохнул Кто же воспитал ее, такую кровожадную? А ведь война когда-нибудь кончится.

С женщинами мне в последнее время определенно везло. Не иначе, слава насильника манила их, словно бабочек на огонь. Видит бог, я бы предпочел, чтобы в Гаагском трибунале обвинителем был мужчина. А вот та, что сейчас покорно нюхает крымскую пыль… Кажется, и в самом деле удачно выходит!