Глетчер шел рядом с Блюком, с удовольствием разминая мышцы, и оглядывался вокруг. Если не считать самого дома молений, то ничего примечательного он не заметил. Со всех сторон тесными рядами высились массивы обычных серых домов. Дом молитв среди них выделялся: обложенный плитами из светлого гранита, с цветной мозаикой в высоких окнах и красной островерхой крышей, он был ярким пятном среди однообразной серости. Вход находился в торце здания и тоже выглядел помпезно: шесть гранитных колонн под красным козырьком и массивные двери. На коньке крыши не было никаких знаков, ни культовых, ни опознавательных. И витражи в окнах были просто узорами, во всяком случае, Барри, как ни старался, не смог отыскать в них никакого смысла. Что-то еще резало глаза, но мозгом пока не фиксировалось. Глетчер повертел головой. Ага, все понятно: нигде вокруг не было ни травинки, ни кустика, только серый пыльный камень и бетон.

Внутри здания царил прохладный полумрак. В большом зале не было ни длинных рядов скамеек, ни горящих свечей, ни потолков с красивыми росписями. Напротив, потолок давил чернотой. Сразу же за входными дверьми начиналась лестница вниз, она вела примерно на этаж ниже уровня земли и переходила в три длинных, параллельных друг другу коридора. От каждого из них тянулись входы в маленькие комнаты без крыш. Все они были темными, лишь в самом конце громадного зала тускло светились некоторые из них. Сверху это все напоминало лабиринт.

– Что это?

– Места молений. Вы хотели это видеть, мистер Глетчер. Можно пройти вниз, зайти в любую келью.

Они спускались по лестнице, и звук их шагов гулко отдавался в сводах потолка. Хотелось идти на цыпочках, лишь бы не нарушать тишины.

– Правда, завораживает? – восторженным шепотом спросил Блюк.

– Что? Ах да, конечно.

Они подошли к одной из келий. Глетчер зашел один. Взглянув вверх, он увидел огромное пространство. «Вот почему потолок черный», – догадался Барри. Он прикрыл за собой дверь. Щелкнул замок и автоматически зажегся светильник. В комнате едва вмещался маленький столик, стул и зеркало на косой подставке. Больше ничего. Глетчер присел на стул и увидел в зеркале потолок – черное зияющее нечто…

Выйдя на улицу, они щурились от яркого света и медленно шли к машине.

– А вы открывали ящичек?

– Какой ящичек?

– Там, справа, у стола. В нем должны были лежать блокнот и ручка. Можно отрывать листочки и писать пожелания, просьбы, жалобы, а потом бросить их в прорезь в стене, рядом с зеркалом. Говорят, это помогает молитве. А можно и забрать их с собой, это разрешается.

– Роман, а вы часто приходите в храм? Извините, если вопрос бестактен и, если не хотите, не отвечайте мне.

– Извините, мистер Глетчер, – помолчав, задумчиво заговорил Блюк, – но я действительно не хотел бы говорить на эту тему. Не принято это у нас. Но вы не смущайтесь, вы ничем не обидели меня. И, кстати, у нас называют это молитвенным местом или домом молитв.

– Простите еще раз.

– Забудем об этом. Вы обратили внимание, как пусто сегодня?

– Конечно. Просто я уже боюсь об этом спрашивать.

– Нет, это вопрос не каверзный, – Блюк улыбнулся. – В рабочее время здесь часто бывает безлюдно, зато вечерами или по выходным – не протолкнуться. Даже очереди выстраиваются.

Они подошли к лимузину и обнаружили Алису опять спящей. Блюк улыбнулся и лукаво посмотрел на Глетчера, но тот сделал вид, что не понял красноречивого взгляда. Барри пересел на переднее сидение, а Блюк отгородил пассажирский салон стеклянной перегородкой.

– Ну вот, теперь можно опять разговаривать. Мистер Глетчер, снимите пока адаптер, нам еще долго ехать, примерно час.

Машина опять влилась в железный широкий уличный поток. За окном замелькали перекрестки, кварталы. Бесконечный город.

– А куда мы, собственно, едем, Роман? Я бы с удовольствием прошелся где-нибудь пешком.

– Здесь нет тротуаров, мистер Глетчер.

Астронавт присмотрелся: точно, тротуаров не было. Дома сплошной стеной подпирали улицы и переулки. И ни одного подъезда в стенах!

– Ничего не понимаю, – изумился Барри. – Объясните, как же человеку передвигаться?

– Здесь вообще прохожие не ходят. Есть улицы, где ходят, а есть такие, как эта. Точных причин этого порядка не знаю, но он был определен почти две тысячи лет назад. Десятки поколений родились здесь и соблюдают эти правила. Некоторые из них специально введены, чтобы приучить к дисциплине.

– Немного странная учеба, но вам, нынешним, виднее. А как же люди уезжают или уходят отсюда, например, на работу? Входы со двора?

– Нет, сэр, у этих зданий вообще нет выхода на улицу, кроме запасного, как правило, всегда запертого. И дворов нет. Жители спускаются сразу в подземный гараж или в метро.

– Что ж, они на улицу и не выходят?

– А зачем? Наверху у каждого дома есть солярий, растения, помещения с улучшенным микроклиматом и бассейны. Прямо в домах открыты магазины, где есть все необходимое для каждого ранга жителей. А здесь, внизу, что? Пыль да перегретый камень. Хотя район города считается хорошим, здесь живет в основном так называемый средний класс.