В помещении за стеной людей не было. В тусклом свете Барри увидел массивный железный шкаф, к которому время от времени транспортерная лента подвозила трупы. Из шкафа доносилось низкое гудение. Как только очередная жертва касалась его стенки, тут же в этом месте образовывалось отверстие, и человеческое тело медленно исчезало в жутком устройстве, которое громко чавкало и урчало. Глетчер заметил, что по ширине шкаф гораздо уже лежащего трупа, а между тем к нему подплывали новые и новые останки, и всем находилось место. Кремация, решил было Глетчер, но заметил несколько рукавов, которые выходили из шкафа под наклоном во внешнюю стену барака. Астронавт осторожно выглянул из-за угла. Из стены торчали три коротких желоба, из которых в большой металлический резервуар ссыпался серый порошок. Рядом стояли ведра. На них краской было аккуратно выведено: «Удобрения».

Бенни Адамс встал. Шаг. Еще шаг. Он взглянул вверх. Солнце слепило окна верхних этажей небоскреба, а внизу, у его подножья, уже стоял сырой вечерний полумрак. Адамс представил себе, какой крохотной букашкой выглядит он из окон фешенебельного высотного здания.

Бенни вздохнул и побрел к ненавистным дверям. Мерцающая над ними надпись стала приближаться медленно, но неотвратимо. Буквы яркими пятнами въедались в глаза, мешали видеть остальной мир: «Государственная контора мусорщиков». «Оставь надежду, всяк сюда входящий», – подумал Адамс. Еще шаг. Буквы все больше, больше…

– Адамс!

Бенни остановился посреди улицы.

– Адамс! – снова раздался приглушенный зов.

Обернувшись, Бенни увидел полного румяного человека, одетого, как и он, в потрепанный рабочий комбинезон. Адамс сразу же узнал его. Это был Клеманс. Кажется, его звали Рони. Знакомство стародавнее, из тех времен, когда он был офицером полиции, жил в отличной квартире, в хорошем районе города, прекрасно питался, был уважаем… Клеманс лет пять назад приезжал к ним в отряд с какими-то научными целями. Все, кто работал в Социальном институте, занимались в той или иной степени наукой. Рони был из высших слоев, но прослыл добрым малым. Адамс несколько раз брал его с собой на дежурство. Помнится, они много разговаривали…

– Слушай меня внимательно, Бенни, – человек подбежал, схватил Адамса за рукав и оттянул его с дороги обратно на тротуар. Клеманс страшно волновался и, похоже, был явно не в себе, говорил он торопливо, проглатывая слова. – Молчи, не перебивай. Нет времени. Ты меня узнал, вижу. Хорошо. Я потерял все: жену, детей, работу, – и возврата нет. Вообще ничего нет, только тьма… Я, наивный юродивый, думал, что я счастлив в этом прогнившем обществе, я защищал его, но недооценил технарей, лезущих в социологию. Их методы слепы и примитивны, они не учитывают глубинных процессов, они молятся на свои компьютеры. Нет больше авторитета потомственных социологов-профессионалов. Впрочем, это сейчас не важно, важно то, что и ты, и я здесь, перед этими дверьми. За ними открывается дорога в ад. Поверь, я знаю…

– Рони, – равнодушно отозвался Адамс, – я тоже знаю. Но я не вижу выхода: или сюда, или смерть.

– Бенни! Это одно и то же! Впрочем, ты прав, – Клеманс смахнул пот с крупной блестящей лысины. – Я знаю, что из бывших полицейских не делают осведомителей, поэтому могу тебе довериться. Там, – Рони махнул в сторону конторы, – люди перестают быть людьми, их превращают в ублюдков. У нас совсем нет времени, наверняка нас уже засекли. Хватай меня и тащи в контору!

– Да ты что?! – возмутился Адамс и даже оттолкнул Клеманса.

– Делай, что говорю! – фальцетом заверещал Рони. – Делай вид, что насильно меня ведешь, так как уверен, что я пройдоха, а я действительно уже давно им стал. Два месяца прячусь, крадусь по ночам от помойки к помойке, не могу больше…

Глядя на вулкан страстей, нездорово горящие глаза Клеманса, Адамс испугался, что у того сейчас же начнется припадок, и он машинально схватил Рони за руку.

– Так, хорошо. – Клеманс медленно стал толкать Адамса через дорогу в сторону конторы. Со стороны действительно могло показаться, что Бенни тащит человека против его воли. – А теперь незаметно засунь руку в мой карман и возьми маленький бумажный сверточек.

Адамс подчинился и переправил в свой карман шуршащий пакетик.

– Запоминай! Перед сеансом деструкции вставь пружинку в волосы. Не возражай! Посмотри на мою голову, разве я могу на ней что-нибудь спрятать?! Это твой шанс, если повезет. Не волнуйся, для себя я тоже кое-что припас…

– Рони, откуда это? – Адамс прекрасно все понял. То, что лежало теперь в его кармане, было изделием мифического Ордена свободы, о котором среди полицейских шепотом рассказывали всякие небылицы. Но Бенни не верил в его существование.

– Некогда! – зло прервал его Клеманс. – Знай одно: только через контору может быть выход во внешний мир. Иди в горы, через Свалку, больше некуда. Но я не знаю, правда ли это. Могу только надеяться… – Рони дрожал мелкой дрожью, пот обильно стекал по его большому лицу.

– Успокойся! – зашипел на него Адамс. – Теперь уже нет пути назад. Запомни, если сохранишь мозги: ни с кем не разговаривай, здесь все стучат. И ко мне не подходи. Понял?!

Клеманс кивнул головой. Его всего трясло, он начал что есть силы дергаться и вырываться из рук Адамса.