– Понятно.- Он вскользь коснулся ее руки.- Нам надо бы поговорить. Тиштри вскинула голову.

– Что такое 'Ты мной недоволен? – Неужели этот вороной жеребец – прощальный хозяйский дар. Она призадумалась и осторожно сказала; – Мы долго не виделись, но… я ведь была нездорова.

– Сейчас тебе лучше.- Он взглянул ей в глаза.- Ты хочешь вернуться?

Она пожала плечами.

– Ты мой господин. Рабам хорошо в господской постели.

– Разумно.- Он ожидал услышать нечто подобное, но все же был разочарован.- Ты бы хотела уйти к кому-то другому?

– В свое время,- ответила женщина, поразмыслив.- Мне нравятся твои ласки.

Он улыбнулся.

– Тогда до встречи. Приходи ближе к- вечеру. Аумтехотеп тебя впустит.

Тиштри нахмурилась. Мрачный египтянин казался ей высокомерным, холодным. Она знала, что именно благодаря его заботливому уходу ее силы восстановились так быстро, но ничего поделать с собой не могла,

– Что-то не так? – Сен-Жермен пристально вгляделся в нее.- Говори, не стесняйся.

– Нет, ничего. Я просто вспомнила о своих болячках.- Тиштри прищелкнула пальцами, словно бы отгоняя нечто дурное.- Но все уже позади. Через неделю я о них и думать забуду.

Забудешь, подумал Сен-Жермен, но шрамы останутся. Уродливые, ужасающие – и на всю твою жизнь.

Он, повинуясь порыву, погладил ее по лицу. Она приняла его ласку, но мыслями была с вороным. Сен-Жермен понял это и покачал головой.

– Тиштри, ты когда-нибудь задумываешься о том, что может с тобой статься?

Наездница вновь пожала плечами.

– Я не люблю много думать. Но о твоем предупреждении помню. Хотя мне все равно. Я, наверное, не верю тебе и поверю, когда все случится. А до тех пор- Она положила руку на холку коня.- Вот что реально. А гадать, что будет или чего не будет, я не хочу.

– Ладно, ступай.

Получив легкий шлепок, она рассмеялась и вскочила на вороного. Галл интересовал ее больше, чем что-то еще. Это одновременно и забавляло, и удручало.

Сен-Жермен повернулся на каблуках и двинулся к своему скакуну.

Возницы нуждаются в тренировках, решил он, возвращаясь на виллу. Британец и впрямь очень неловок. Он, правда, сумел управиться с четырьмя лошадьми, но ему не хватало опыта и артистизма. Остальные выглядели еще хуже, исключение составлял лишь Кошрод. Его стойка, столь восхищавшая праздных завсегдатаев скачек, была, как всегда, небрежно-изящной, и угадать в ней военную выучку мог лишь редкий знаток.

Теплые сумерки охватили округу, когда Сен-Жермен спешился во внутреннем дворике своего загородного имения. Сдернув седло со спины жеребца, он велел рабу унести его прочь. Другому рабу было отдано приказание как следует вычистишь притомившегося красавца.

У входа в дом его встретил Аумтехотеп.

– Бассейн наполнен, мой господин,- произнес он на своем родном языке.

Сен-Жермен ответил ему на том же наречии.

– Прекрасно. Это как раз то, что мне нужно.- Он стащил через голову пропыленную ездовую тунику и покосился на египтянина.

– Сегодня из Остии прибыли еще два ящика,- сообщил тот, принимая одежду и подавая халат.

– Камни? – Сен-Жермен снял шаровары уже под халатом, ибо полностью обнажаться ни перед кем не любил, хотя цивилизованные римляне рабов не стеснялись и зачастую разгуливали в своих домах нагишом.

– Да, и еще пара бочек земли из Дакии.- Голос Аумтехотепа был совершенно бесстрастным и походил на шелест тростника в плавнях Нила.

– От Сенистиса?

– Да.- Раб пристально посмотрел на хозяина.- Ему нездоровится, господин. Он считает, что скоро умрет.

Сен-Жермен прикрыл глаза ладонью. Бедный верный Сенистис, подумал он, и сказал:

– Я этого опасался.

– И я, господин.

Аумтехотеп внешне не проявлял своих чувств, но он служил своему господину уже многие годы, и тот понимал, как ему сейчас тяжело.

– Ты хочешь поехать к нему? – В темных глубоких глазах светилось искреннее сочувствие.- Только скажи, и я отправлю тебя. Если пожелаешь, можешь вернуться в Египет свободным. Я отпишу тебе одно из своих старых поместий.

Аумтехотеп смотрел в сторону.

– Это ничему не поможет. Если брату суждено умереть, тут ничего не исправишь. Египет стал мне чужим. Как Рим, а возможно, и хуже.

Ответа не находилось, да его никто и не ждал. Мужчины вошли в дом, Сен-Жермен хорошо знал это состояние отчужденности. На мгновение он прикрыл глаза, чтобы вернуть себе душевное равновесие.

– Тебе понадобится еще что-нибудь, господин? – спросил Аумтехотеп.

Сен-Жермен мысленно поблагодарил египтянина за тактичность.