— Хэбэ! — довольно улыбнулся Ёж. — Прелесть! Себе возьму, в качестве компенсации морального ущерба.

— Какого еще ущерба?! — дружно не поняли спутники.

— Ну как «какого»?! А сколько времени мы тут потратили на возню с этими гавриками? Надо хоть что-то с них поиметь. Патронов у нас и так вагон, тащить затрахаемся, а шмотка мне пригодится. Я дурака свалял, запасного джемпера или хотя бы теплой майки с собой не взял. Вот так пропотеешь — и переодеться не во что. Шерстяной свитер на голое тело не наденешь, он колючий, а это — хлопок, этот в самый раз…

Генка беззаботно трепался о бытовых проблемах, а у Краюхи почему-то выражение лица стало, как ни странно, несколько огорченное. Уж ему-то, казалось бы, чего печалиться? Или сам положил глаз на эту одежку, а тут помешали? Но Ветряков даже и не пытался цыкнуть на Ежа и потребовать, чтоб тот вернул чужую вещь. Понимал прекрасно — радоваться надо, что отделался потерей одной тряпки. А ведь могли бы и все отобрать, раз уж сила оказалась на стороне Генкиной компании.

— Значит так, народ, — подвел итог Генка, — Меня задолбали оба этих типа. И в чужих проблемах разбираться мне надоело… План такой: сейчас мы идем по своим делам. Этих субъектов привязываем в разных углах… Так, на всякий случай… Монстров тут стараниями Ветряка больше нет, никто не съест… А на обратном пути развязываем Краюху, он идет с нами и показывает нам резервный выход. Если там все нормально, нету ни ловушек, ни засады, то отпускаем нашего доброго проводника, и пусть чешет на все четыре стороны. А сами возвращаемся и развязываем Ветряка.

— Чтоб коза не съела капусту, волк не съел козу, и коза не убежала? — хмыкнул Кащей. — Ну что ж, логично. Так и сделаем.

— Нельзя его отпускать! — вдруг раздался резкий голос Ветрякова. Лязгнул, как затвор.

Генка мельком бросил взгляд на бывшего командира. Как ни удивительно, но на его бесстрастном и невыразительном лице отразились растерянность и страх — всего на несколько мгновений и тут же пропали, да и выражение лица изменилось настолько мало, что сложно было бы заметить слабую тень этих эмоций, особенно тому, кто не был знаком с Ветряковым раньше. Но Генка заметил. Ветряк боится, что Краюха уйдет отсюда раньше него? Ну, нетрудно догадаться, почему.

— Боишься, что Краюха друзей приведет до того, как мы тебя отпустим?! — улыбнулся Ёж.

— Валохин, ты не лезь, куда не просят! — прорычал Ветряков. — А лучше развязал бы меня и валил бы отсюда, не твоего ума дело! С этим типом я сам разберусь.

Ишь ты, раскомандовался! Как будто он не валяется тут на полу, скрученный, как батон ветчины, а в центре плаца перед строем возвышается.

— Ветряк, ты сейчас не в том положении, чтоб приказы отдавать, если еще не понял, — снова улыбнулся Ёж. Он старался выглядеть спокойным и насмешливым, хотя в нем уже начала взводиться тугая пружина злости.

А Краюха изобразил на лице радость, но как показалось Генке, как-то немного неубедительно. И взмолился:

— Мужики, ну вы хотя бы вколите промедолу, а?! Сколько вы еще ходить будете?! А мне все это время терпеть?

— Да неплохо было бы, в воспитательных целях, — хмыкнул Кащей, но потом сжалился. — Ладно, черт с тобой… Где в твоем багаже аптечка?

Когда все трое вышли в соседний, дугообразный коридор, Генка остановился и задумчиво протянул:

— Н-да, странно как-то это все…

— Что странно? — не понял Завхоз.

Кащей молчал. И, как показалось Генке, молчал многозначительно. Хотя, может, эта многозначительность существовала только в Генкином воображении?

Ёж заглянул обратно в проем — вроде отошли достаточно далеко, отсюда пленники не услышат…

— Да встреча эта очень странная, — ответил Ёж. — Я как увидел рожу Ветрякова, так и обалдел. Получается, наши тропки деcять лет не пересекались, а потом вдруг ни с того, ни с сего пересеклись, да еще и в таком месте? Меня в Зону дела привели, и его какой-то зуд в Зону погнал… Потом уже в Зоне мы дружно премся в одно и то же место, в одно и то же время… Как ты думаешь, какова вероятность этого события, если оно произошло случайно?

Завхоз пожал плечами. В теории вероятностей он не разбирался, если вообще о ней слышал. Спросил только:

— А что он за человек?

— Долго рассказывать, — поморщился Ёж. — Взводным он у меня был. Я ж срочную служил, когда на Кавказе второй раз полыхнуло. Ну, и нашу часть туда… Короче, посмотрел я там на Ветряка. Крыша у него поехала, вот что. Убивать ему понравилось. И в мирной-то жизни был дерьмо дерьмом, обожал над солдатней поизмываться, а уж на войне-то вообще стал…

Генка махнул рукой. Потом подумал и добавил:

— Меня терпеть не мог всю дорогу…

И замолчал. Не стал говорить о том, что Ветряков весь срок службы считал его соплежуем и тряпкой. И ни к чему было говорить о том, что Генка также все полтора года Ветряка яростно ненавидел. Желал ему всяческих несчастий и мечтал увидеть, как Ветряк словит пулю или подорвется на мине. И вот теперь они встретились на «дикой территории», где Зона — закон, кровосос — прокурор. Где можно потешить свою жажду мести, и — концы в радиоактивное болото. Как будто кто-то подстроил эту встречу…