— Логично, — согласился Силантьев. — А собаки там есть?

— Они там постоянно не живут, — Воронок отрицательно помотал головой. — Если только забредут откуда-то… Не нравится, видать, им там… Снорки — еда невкусная! И слишком когтистая! Собаки — они все больше вокруг мест, где плоти водятся. А вот чего там точно ни разу не видели — так это кровососов. Конечно, в нашей непредсказуемой Зоне ничего гарантировать нельзя, но факт — ни разу их там не было…

— Ладно, спасибо, — Силантьев дал понять, что на сегодня разговор окончен.

Проводник уже свернул карту, и собрался было встать из-за стола, как Роман тормознул его очередным вопросом:

— Я тут на базе уже понаслушался, вроде бы местность рядом с «Вымпелом» очень урожайная на артефакты? И потому чуть поодаль, там, где снорков уже меньше, постоянно пасутся банды, сталкеров-одиночек чистят… Мы с ними не столкнемся?

— Я про это уже говорил вашему начальству, — нахмурился Воронок. — Они мне посоветовали не забивать голову, дескать, не моя забота, и они сами разберутся. Так что не ко мне вопрос.

Пока их группа осваивалась в новых условиях и под руководством опытного сталкера совершала недолгие вылазки внутрь периметра, взвод контрактников с базы ушел вглубь Зоны. Вернулись двое суток спустя, и не все… С чего бы вдруг этот рейд? Роман успел задать несколько вопросов контрактникам — как оказалось, ходили зачищать участок местности неподалеку от «Вымпела» от разгулявшихся бандитов. Еще более странно… С каких пор военных стали беспокоить грабежи одних сталкеров другими? Их дело — хватать всех, замеченных поблизости от периметра; и какая, спрашивается, им разница — ползал ли задержанный самолично среди аномалий, или отбирал артефакты у кого-то, приставив тому ствол к виску? Похоже на то, что расчищали дорогу для их группы… Однако, банда — это вам не водокачка, которые здесь тоже временами с места на место кочуют. Одних джентльменов удачи шуганули — другие придут. Разве что… До Романа дошло, что у здешнего начальства среди бандитов тоже могли быть свои контакты. А почему бы и нет? Сбывать артефакты те ведь тоже куда-то пойдут, не на сувениры же их собирают… И потому наверняка военные шуганули только самых несговорчивых братков, а прочим пригрозили — в такое-то время в такой-то район не соваться, если и дальше гулять хотите.

В путь они отправились сразу после возвращения военных из рейда. До поселка прошли спокойно. Да, собаки мелькали кое-где, бойцы отстреляли их издали. Хотя, скорее уж распугали. Небольшие стайки по пять-семь псов после нескольких выстрелов по ним с визгом разбежались по окрестностям. Сам Роман пару снорков уложил из «Винтореза» — вовремя заметил.

— Да это что, это еще семечки, — отмахивался Воронок. — Дальше круче будет!

В поселке городского типа, больше состоящем из «хрущевок», чем из деревенских домиков, когда-то жили сотрудники СКБ. На ночлег группа расположилась в доме с уцелевшими окнами и ставнями. Ночь выдалась беспокойной — какая-то тварь наткнулась на одну из выставленных растяжек, грохот взрыва разбудил свободных от караула спящих бойцов. А Роман, потом сидя на посту в свою смену, то и дело слышал скулеж, визги, и однажды даже хриплый рев снорка.

В путь вышли рано — невыспавшиеся и хмурые.

По пути их группа в рощице километра за четыре от «Вымпела» наткнулась на несколько человеческих тел с огнестрельными ранениями.

— Ишь ты, команду Косаря кто-то вырезал, — хмыкнул Воронок, видимо, опознав кого-то из убитых.

— Они что, тут проходу не давали, если ты так радуешься? — догадался Силантьев.

— Ага, чистили сталкеров, кто отсюда с хабаром шел, место-то там урожайное. Косарь тот еще беспредельщик был…

«Вот, значит, куда и зачем вояки ходили в рейд… — думал Роман, глядя на останки некогда грозной банды. — Действительно, для нас дорогу расчищали…»

— Здесь самый удобный подход к «Вымпелу», — продолжал комментировать Воронок, хотя его не спрашивали. — Вон там — большое радиоактивное пятно, туда никто не суется, а вон там — аномалий полно, еще хрен ты их пройдешь. Вот на тропе обычно и поджидали…

«Ну и средств же вбухали в эту акцию…Черт побери, это что же за ценности там остались? Секретность на уровне… Даже не всем непосредственным участникам похода сочли нужным сказать, за чем они идут…» — размышлял на ходу Роман, впрочем, не забывая бдительно следить за своим сектором обзора. А беззаботный Воронок то и дело отвлекался на попадающийся по пути замысловатого вида мусор. Пытался найти среди причудливо искореженного Зоной промышленного хлама что-нибудь, известное своей ценностью. Так продолжалось некоторое время, пока на Воронка не цыкнул Силантьев, крайне недовольный безалаберным поведением проводника. «Они что, никого посерьезнее не нашли?!» — ругнулся он сквозь зубы, когда группа остановилась на короткий привал. Роман, которому адресовалась эта реплика, пожал плечами — мол, откуда мне знать…

Дошли… Вперед убегало неширокое шоссе — сначала петляло между неровностями местности, потом шло параллельно забору, еще дальше под прямым углом сворачивало к воротам. Растрескавшиеся края асфальта были изгрызены кустиками сорной травы и прутьями древесной поросли. Старые, в два обхвата, могучие деревья уцелели метрах в двухстах от ограды — ближе к ней все было вырублено. Но за прошедшие четыре года территорию никто не расчищал, и ростки осокорей и кленов начали захватывать свободное пространство. Роман осматривал окрестности в бинокль. Правее территории СКБ, довольно далеко, виднелся корпус разбившегося вертолета. «Вертушки сюда не летают», — заметив направление его взгляда, пояснил Воронок. — «Сначала пытались, когда Зону разведывали, а потом прекратили. С той стороны еще один лежит, тоже навернулся… Не, вертушки сюда гонять — это только почем зря людей и технику гробить.»

Над забором виднелось два корпуса — обычных, типовых блочных коробки. Один поближе к воротам; другой подальше. В ближнем вместо окон зияли черные, обгоревшие провалы; в другом — часть высоких проемов была выложена прочными, двухслойными стеклянными плитками.

Опустевшая железобетонная коробка глядела темными глазницами выбитых окон на враждебную местность. Казалось, в воздухе мерцают кристаллики. Словно редкие сухие снежинки, мелкие и невесомые, медленно-медленно даже не летят — а оседают из снеговой тучи. Группа подошла ближе. До ограды вокруг территории института оставалось примерно метров сто пятьдесят, когда Ромку вдруг накрыло.