Ну, слава всему святому, Василий по прозвищу Турист хотя бы не сгинул в Зоне и нашелся живым! Правда, изрядно потрепанным. По пути на Янтарь Турист то ли отравился чем-то, то ли в неизвестную аномалию, влияющую только на живые организмы и не определяющуюся детектором, попал — но факт: он туда доплелся уже очень сильно больным. Турист по старой памяти рассчитывал обратиться за помощью к работникам научной станции, и был неприятно удивлен новостью: оказывается, состав работников Янтаря полностью поменялся. Теперь вместо старых знакомых, с которыми многие сталкеры были на «короткой ноге», в научном лагере разместилась международная экспедиция. И охрану к ним приставили отнюдь не такую, как раньше — к новым служивым подкатывать с предложениями «договориться» и проникнуть на территорию лагеря было бесполезно; службу они несли и за страх, и за совесть. Пускали не дальше «пятачка» у ворот — артефакты продать. Господа иностранные ученые, точно так же, как и свои русские, предпочитали загребать жар чужими руками, и хабар «с доставкой на дом» приобретали охотно.

Так что Турист крупно просчитался… И теперь не представлял, как будет выбираться обратно. Потому и потребовал с Генки, углядев в нем лицо очень заинтересованное, в качестве платы за информацию о Воронке довести его, то есть Туриста, до периметра. «А дальше уж я сам как-нибудь…»

Самое гнусное, что решение этого вопроса не зависело целиком от Генки — сунуться вдоль по Зоне без проводника, то есть без Кащея, он бы в здравом уме и твердой памяти не рискнул. Это означало бы и самому погибнуть, и доверившегося ему спутника погубить. Но Кащей, вопреки ожиданиям, очень легко согласился — видимо, в расчете на то, что рано или поздно ему самому придется просить кого-то о такой же помощи.

Дорога оказалась очень трудной. Во-первых, вещи Туриста пришлось разделить между собой — он и без поклажи еле плелся, во-вторых, несколько раз по пути ему настолько плохело, что его приходилось тащить на чьей-нибудь спине. Ладно еще, мужик не наглел, и как только его отпускало, слезал с «носильщика» и шел сам.

Зато хоть овчинка выделки стоила. Как рассказал Турист уже за периметром, они с Воронком продолжали общаться даже после того, как большинство сталкеров отвернулись от «предателя». Сотрудничество с военными освобождало от уплаты мзды за проход через блокпост; потому-то Воронок и согласился водить по Зоне погонников. Да, у них, конечно, есть свои, штатные военсталы, вооруженные до зубов, упакованные по самое «не могу» и тренированные до автоматизма. Но только когда становится нужен «Дерсу Узала», его всегда ищут среди местных, всю жизнь проведших в этих краях, и последние пять лет — внутри периметра.

Незадолго до последней ходки Воронок виделся с Туристом, просил того «сообщить моим, если что», и обмолвился, что ведет вглубь Зоны группу военных, причем ведет в место, считающееся очень гиблым. Под «моими» Воронок подразумевал родителей и жену, которых и просил известить, если не вернется. В какое конкретно место идет группа — Воронок не сказал, сославшись на «секретность». Но Генка догадался и так… «А откуда шла группа?» — спросил он, не особенно надеясь, что Турист может это знать, но так уж, для очистки совести спросил. И был приятно удивлен: оказывается, Воронок упоминал в разговорах с другом о своих визитах на Кордон, и бывал там несколько раз незадолго до последнего похода. А возле Кордона как раз находилась военная база… Та самая, возле которой Генка отирался еще весной, и обитателям которой успел изрядно намозолить глаза. «Значит, нам туда дорога», — усмехнувшись, вспомнил он слова из старой военной песни. Ну, естественно, не на саму базу, а на Кордон. Потому что к военным «в лоб» не подкатишь, тут обходной маневр нужен. И сам Генка сделать его не сможет. А сможет только какой-нибудь обитатель здешних мест, у кого везде, — и в том числе среди вояк — все схвачено. И по крайней мере одного такого человека на Кордоне Ёжик точно знал… Конечно, цену за услуги он заломит несусветную, но куда же деваться — любопытство дорого стоит. И ладно, если его стоимость будет выражаться только в деньгах.

…Сидорыч долго раздумывал. Вздыхал, покрякивал, потирал подбородок, щелкал «мышью», перелистывая какие-то страницы на своем лэптопе. Генка терпеливо ждал, сидя на жесткой крышке деревянного ящика. Наконец Сидорыч проговорил:

— Вот чего, Гена… Встречу с ихним штабным писарем я устраивать не буду, незачем тебе лишний раз им на глаза попадаться. Сам встречусь и все расспрошу про ту группу… Конечно, со штабным я не знаком, да и дела с ним никогда не имел, тут через интенданта придется действовать…

«Нарочно перечисляет все звенья цепочки», — думал Генка, — «Намекает, зараза, скольким ему придется отстегнуть за услуги, чтоб я не удивлялся сумме, когда он ее назовет».

Сидорыч умолк, сложил на пузе руки и многозначительно смотрел на собеседника. Пауза затягивалась…

— Сколько? — Ёж наконец решился прервать молчание.

— Отработаешь, — веско уронил Сидорыч. — Работа у меня есть. Похоже, как раз для тебя…

«Темнит, зараза… Ишь ты, как кота за хвост тянет! Небось потребует с кем-нибудь разобраться?»

А разбирались в здешних местах радикально, раз и навсегда…

Генка, уже устав ждать окончания затянувшейся паузы, подумал, что в таком случае его неутоленное любопытство будет рыдать горькими слезами. Потому что за заказное убийство он не возьмется.

— Не то, что ты подумал, — вдруг брякнул Сидорыч.

Надо же, как будто мысли читает…

— Не мандражь, «деликатных» поручений не будет. А то смотрю, уже с лица сбледнул и весь затрясся! — ехидно хохотнул торговец. — Для таких дел тут другие работнички найдутся. Которые эти дела хорошо обстряпывать умеют… Дилетанта посылать — только себе проблемы создавать. Для тебя у меня есть кое-что другое…

Сидорыч отхлебнул чая, готовясь к обстоятельному разговору, а Ёж с заметным облегчением перевел дух.

— Есть тут у меня небольшая группка сталкеров, редкие артефакты по конкретным заказам ищут. И посланец от них опаздывает уже на неделю. Все сроки сорвали… А связи с ними нет. Представь, эти выдумщики, — Сидорыч буквально выплюнул слово «выдумщики», явно заменив им нечто совсем нелестное и нецензурное, — свои КПК дружно вырубили.

Генка напрягся.

— …Еще пару месяцев назад. Пришли ко мне заказ сдавать, и поставили в известность — мол, не пугайся, мы живы, работать продолжаем, но на сообщения теперь не отвечаем. Мол, не теряй нас, Сидорыч! Сами придем, хабар принесем, новый заказ возьмем… А наладонниками больше пользоваться не будем. Ну, а мне куда деваться? Ребята рисковые и умелые. В такие места залезали, где мало кто пройдет. Потому-то я и согласился на их бредовые условия… А вот теперь проконтролировать их не могу! Да и вообще не знаю, живы или нет…