Кащей не ответил. Он, отодвинув Генку, осторожно прошел внутрь кабинета, внимательно прислушиваясь и словно бы ощупывая пространство перед собой растопыренной пятерней.

— Погоди-ка, не ходи пока дальше. Кажется, тут аномалия есть…

Кащей заглянул под стол, за тумбочку возле стены.

— Нет, не здесь. Где-то рядом. С той стороны за стеной, наверное.

— Как только ты их находишь, — пробормотал Генка себе под нос.

Он действительно не понимал. Ну ладно, днем можно заметить дрожание воздуха. А в темноте? Но Кащей никогда не пускался в объяснения; похоже, не собирался выдавать профессиональный секрет.

— Пошли-ка в кабинет на другой стороне, — и Кащей направился к двери.

И точно — в соседнем кабинете из-за стола, загораживающего обзор, пробивался слабый голубоватый свет.

— Опаньки! Там что-то есть! — обрадовался Генка и схватился за радиометр.

— Не суетись, оно не фонит, — Кащей остановил его руку. — Оно безвредное. Ничем не полезное, правда, но зато и вреда от него никакого.

Между столом и стенкой на полу стояло нечто замысловатое, похожее на несколько стеклянных стаканов, воткнутых поперек друг дружки.

— Это что, «кристалл»?

— Нет, — с оттенком разочарования буркнул Кащей. — «Кристалл» — штука полезная, радиацию выводит, а это — пустышка. Зато красивая. Толкнуть можно… Если еще и приврать, что у нее какие-то полезные свойства есть… Жалко, ученые не купят. Они, заразы, не покупают того, чего мы на своих шкурах не испробовали… Ну ничего, скупщику отнесем. Хоть какой-то, а навар.

— Погоди-ка, — Генка остановил спутника. — Не хватай штуковину, сначала я ее зафоткаю. Фото артефактов в местах их зарождения хорошо покупают дизайнерские агентства. На календари… Спрос-то у обывателей есть. Кому майки с кровососами, кому календари с хабаром…

Паша хмыкнул, но, как показалось Генке, на этот раз без ехидства, и вполне одобрительно. И направил на «стакан» свет фонарей.

— Да, вот так хорошо! Ты, Кащей, скоро прямо профессиональным осветителем станешь… Ладно, все, хватит. С трех ракурсов заснял. Забирай стаканчик, и пойдем дальше.

Кащей протянул было руку к артефакту, но остановился на пол-пути, и разочарованно крякнул.

— Не возьмешь его так. Аномалия тут кругом…

— А что за аномалия?

— Не знаю, не могу определить. Но опасная. Нельзя туда руку совать.

Кащей скинул на стол рюкзак и извлек оттуда припасенный специально для таких случаев сачок из капроновой сетки, на полуметровой деревянной рукоятке — дерево для запускания его в аномалию было куда безопасней металла. Выбрал наиболее удачное на его взгляд место и осторожно просунул сачок в аномалию, чуть сверху — словно в невидимый аквариум, и начал поддевать «золотую рыбку». В переносном смысле «золотую рыбку», конечно. Эти радиоактивные штуки Кащей сам не подбирал, и спутнику весьма резко не советовал. А доверять ему стоит, Генка уже не раз убедился; если Кащей сказал, что «стаканчики» неопасны — значит, из них хоть водку пей. И сейчас он выключил видеокамеру и просто молча следил за процессом.

Артефакт сел в капроновую сетку, а ручка сачка за те несколько секунд, в течение которых была погружена в аномалию, уже начала дымиться. Кащей медленно вытянул добычу и осторожно опустил на стол.

— Сейчас, минуточку, — остановил он уже протянувшего руку Генку. — Сейчас с нее остатки аномалии «стекут», и тогда можно будет в руки брать. Эх и красива же, зараза… А толку — как с козла молока. Разве что на полку поставить.

— Как ты только определяешь, опасная или нет… — это было уже даже не вопросом, а рассуждением вслух.

— Шестое чувство, — так же дежурно отшутился Кащей. — Развивай, пока ты в Зоне. Там, за периметром, оно молчит. А тут — может и проснуться, если настойчиво в бок толкать.

— У меня способностей нет, — вяло буркнул Генка, тоже далеко не в первый раз.

Пережевывать сто раз обмусоленную тему не было ни малейшего желания. Ни в какие экстрасенсорные способности Генка не верил. Да и смешно было бы продолжать в них верить после пары десятков командировок к «экстрасенсам», которые на поверку оказывались всего лишь затюканными неудачниками, жаждущими внимания к своей персоне. Правда, обманывали и подтасовывали лихо, ничего не скажешь. На легковерных действовало безотказно. Но Генку-то на такой мякине не проведешь… А «развитие сверхспособностей в себе» — это песня из той же оперы. Все эти мошенники если что-то в себе и развивали, то только умение складно и убедительно врать. И потому пусть Кащей со своими байками идет лесом до самого Монолита.

Генка, аккуратно придерживая чехол с видеокамерой, направился к двери. Здесь все осмотрели, больше ловить нечего. Еще два коридора впереди…

В следующем — такие же тесные скучные кабинеты с пустыми полками шкафов и развороченными компьютерами. Из нутра разбитых приборов свешивались разноцветные жилки проводов… Генке вдруг вспомнилось, как в детстве среди ребятни ценились провода в цветных оболочках. Из них скручивали корявых человечков, некоторые умельцы даже плели маленькие кособокие корзинки. Мысль была до того несвоевременная и неуместная, что он сам удивился — надо же, о чем он думает, стоя в развалинах секретной лаборатории?! «Ну и подумаешь, лаборатория! Подумаешь, секретная!» — сам себе возразил Генка. Одни развалины, грязь и хлам… Прав Кащей. Все это спокойно можно соорудить в студии, да еще покруче и пострашнее. И то, что они тут снимают битых пол-дня, не стоит таких усилий… Генкин пустой желудок уже давно недовольно урчал, плечи и спину ломило, натруженные ноги гудели. Пол-дня лазают по подземелью, а до того еще встали ни свет, ни заря, и тащились сюда энное количество километров. Больше всего ему сейчас хотелось брякнуться возле костерка и скинуть берцы. И чтоб над огнем булькал котелок, а от него тянуло запахом супа из тушенки… «Работать, ниггер!» — Генка с усилием оторвал свой зад от колченогого стула, на который со стоном сквозь зубы брякнулся минут десять назад. «Работать, еще один коридор! Да дверь эта долбанная… Открыть ее и потом полезть наверх, пожрать и хоть немного погреться? Там, конечно, тоже не черноморский пляж июльским днем, но все-таки потеплее, чем здесь. Или сначала отдых, а потом дверь открывать?»