На следующее утро за завтраком в «Пеликане» Пат рассказала Нэнси, как проходили прения. Джека, даже когда он был в городе, Пат в «Пеликан» не приводила. Это место за стенами конторы было их личным прибежищем с Нэнси.

— Привет, девчонки! Вам как обычно? — спросила Долли лишь через десять минут после того, как они сели за столик. Кроме них, в закусочной было еще три человека. Если бы они не привыкли к этому месту и не считали нерасторопную официантку своей, то скорее всего встали бы и ушли. Но на этот раз почти не заметили задержки. Очень многое требовалось обсудить.

— Мне — как обычно, — кивнула Пат.

— А мне яйцо-пашот на белом хлебе, — объявила Нэнси. Она впервые заказала яйцо-пашот, но Долли и бровью не повела. Только спросила, как каждое утро:

— Обеим кофе?

— Без кофеина, — подтвердила Пат.

— Диетическую колу, — попросила Нэнси. Это было единственное из ее «обычного» в этот день.

Долли пометила заказ напитков, не подав вида, что снова все перепутала, — стойкая особа.

— Так ты считаешь, что назначат новое судебное заседание? — спросила Нэнси, когда официантка отошла от столика.

— Может быть, не новое заседание, по крайней мере не теперь… Но я не сомневаюсь — и Джек со мной согласен, — что смертную казнь заменят на пожизненное заключение. Это даст нам время организовать еще более сильную защиту.

— Отлично. Именно над этим я сейчас и работаю.

— Ты?

— Да. Я подружилась с женщиной из управления полиции, и она мне рассказывает много интересного. Пока ничего из ряда вон выходящего, но ходит по самому краю. Очень странно, но у меня такое ощущение, что по мере приближения даты казни Руди ее все больше подмывает обнажить душу. Она боится, но в глубине сознания борется со своим страхом.

— Что ей такое известно?

— Не знаю. Когда арестовали Руди, она работала в полицейском управлении. Выступала свидетелем во время слушаний, когда Трейси Джеймс пыталась подвергнуть сомнению его признание.

— Ты рассказала об этом Джеку? — спросила Пат.

— Нет еще. Подожду, пока выяснится что-то конкретное.

— Время на исходе. Казнь назначена на следующую неделю. Может быть, Джек сумеет ее разговорить.

— Нет, Пат, не получится. Эта женщина не скажет ни слова, пока не будет готова сама.

Не успела Нэнси окончить фразу, как появилась Долли с овсянкой и бананами для Пат и яичницей с колбасой и тостом для нее.

Нэнси дождалась, когда официантка отойдет и не сможет слышать, и заметила.

— По крайней мере похоже на то, что я заказала. Я ведь просила принести яйцо.

Пат рассмеялась:

— Понимаешь, хороший следователь должен прислушиваться, когда ему дают зацепку.

— Не врубаюсь, — удивилась девушка.

— Вспомни, что Долли спрашивает у нас каждый день, когда мы приходим в ее заведение?

— Спрашивает, хотим ли мы все как обычно.

— Именно. Я всегда отвечаю: да. А ты делаешь новый заказ. Так?

— Так.

— Перепутала ли она хоть раз мои блюда?

Нэнси наконец начала понимать и улыбнулась.

— Она хочет, чтобы я тоже ела каждый день овсянку с бананами!

Пат чуть не поперхнулась от смеха.

— Неплохая шутка, но, в общем, верно. Она ждет от тебя постоянства. Если ты станешь придерживаться чего-то одного, она перестанет ошибаться. Хотя бы с едой. С напитками, по всей видимости, разобраться не удастся.

— Тогда что, черт возьми, она записывает в блокнот? — спросила Нэнси.

— Любовные послания повару.

Теперь настала очередь хихикнуть Нэнси. «Как же нам повезло, что рядом такая женщина, — подумала она. — И мне, и Джеку». От напряжения оба были настолько на взводе, что, наверное, если бы не Пат, давно бы друг друга убили. Она разряжала обстановку.

— Ты что? — покосилась на нее Пат.

— Ничего.

— Давай, колись.

— Хорошо, — усмехнулась Нэнси. — Мне только что пришло в голову — надо бы сходить на кухню и посмотреть, как выглядит этот повар.

Долли услышала их веселый смех и бросила взгляд из-за стойки. И над чем это они каждый день смеются?

Ответ из верховного суда прислали по факсу за два дня до намеченной казни. Постановление занимало четырнадцать страниц и было принято четырьмя голосами против трех. Большая часть текста принадлежала авторству судьи Флуда. «Решение присяжных можно отменить лишь в том случае, если выявлена явная ошибка», — гласил документ. Вопрос о том, чтобы считать признание Руди неправомочным, ставился в предыдущей апелляции. Нет нужды возвращаться к нему снова. Учитывая признание Руди Келли и судебные улики, как то: следы крови на ковре, — доказательства вины следует считать неоспоримыми. Председательствующий Уолкер, судьи Арквист и Скотт были против этого заключения. Меньшинство, согласившись с аргументом Джека, выразило особое мнение: «Обнаружение спермы неустановленного лица вносит сомнение в том, что убийство Люси Очоа совершил Руди Келли. Основываясь на этом, мы предлагаем отменить смертный приговор, поскольку утвердившие его присяжные не были поставлены в известность об этой улике».