Она осторожно встала и подняла край юбки, показав ему ноги сзади: рубцовая ткань не лопалась, нагноений не было.

– Очень хорошо, скоро будет похоже на кожу новорожденного, правда?

– Спасибо, да. Мягкая. Благодарю вас, Анджин-сан.

Он обратил внимание, что ее голос слегка изменился, но ничего не сказал. Этой ночью он не отпустил ее… Она была ничего себе – не более того. У него не осталось приятных воспоминаний, радостной усталости… «Так плохо, – подумал он, – но все-таки не совсем плохо…»

Прежде чем уйти, она стала на колени и поклонилась, потом положила руки ему на лоб.

– Я благодарю вас от всей души. А теперь, пожалуйста, усните, Анджин-сан.

– Спасибо, Фудзико-сая. Я посплю позже.

– Пожалуйста, усните сейчас. Это мой долг и доставит мне большую радость.

Прикосновение ее руки было теплым и сухим и не доставило ему никакого удовольствия. Тем не менее он сделал вид, что заснул. Она ласкала его неумело, хотя и с большим терпением, потом тихонько ушла в свою комнату. Оставшись один и радуясь этому, Блэксорн подпер голову руками и лежал так, глядя в темноту и вспоминая…

Вопрос о Фудзико он обсуждал с Марико во время путешествия из Ёкосе в Эдо.

– Это ваш долг, – сказала ему Марико, лежа в его объятиях.

– Я думаю, это было бы неправильно, да? Если у нее родится ребенок, а я поплыву домой и вернусь обратно через четыре года. Бог знает, что может случиться за это время. – Он помнил, как вздрогнула при этом Марико.

– Ох, Анджин-сан, это так долго.

– Ну, три года. Но вы поедете со мной. Я возьму вас с собой.

– Ты обещаешь, милый? Ничего такого не произойдет, правда?

– Ты права. Но с Фудзико может произойти столько неприятностей. Я не думаю, чтобы она хотела от меня ребенка.

– Вы этого не знаете. Я не понимаю вас, Анджин-сан. Это ваш долг. Она всегда может не доводить до ребенка, правда? Не забывайте – она ваша наложница. Вы поистине опозоритесь, если не будете спать с ней. В конце концов, Торанага лично приказал ей прийти в ваш дом.

– Почему он сделал это?

– Я не знаю. Неважно. Он приказал – значит, и для нее и для вас это самое лучшее. Это хорошо, правда? Она выполняет свой долг как может лучше. Прошу меня извинить, вам не кажется, что и вам следует выполнить свой?

– Хватит читать лекции. Любите меня и не разговаривайте.

– Как мне любить тебя? Ах, как мне сегодня объясняла Кику-сан?

– Как это?

– Вот так…

– Это очень хорошо, даже очень хорошо…

– Ох, я забыла, пожалуйста, зажги лампу, Анджин-сан. Я хочу кое-что показать тебе.

– Потом, сейчас я…

– Ох, пожалуйста, извините меня, это надо сейчас… Я купила для вас… Это книга о сексе… Картинки очень смешные…

– Я не хочу сейчас смотреть эту книгу…

– Простите меня, Анджин-сан, но, может быть, одна из этих картинок возбудит вас… Как можно научиться сексу без книги по этому делу?

– Я уже возбужден…

– Но Кику-сан сказала, что это первый и самый лучший способ выбора позы. Их всего сорок семь. Некоторые из них кажутся удивительными и очень трудными, но она сказала, что важно попробовать все… Почему вы смеетесь?

– Вы смеетесь – почему бы мне тоже не посмеяться?

– Но я смеюсь потому, что вы хихикаете и я чувствую, как трясется ваш желудок, а вы не даете мне встать… Пожалуйста, позвольте мне встать, Анджин-сан!

– Ах, но вы не сможете так сесть, Марико, моя любимая. Нет такой женщины в мире, которая могла бы так сесть.

– Но Анджин-сан, пожалуйста, вы должны дать мне встать… Я хочу показать вам…

– Хорошо. Но если это…

– Ох, нет, Анджин-сан, я не хотела… вы не должны… вы не можете просто оставить меня… пожалуйста, пока не надо… ох, пожалуйста, не оставляй меня… ох, как я люблю тебя так…

Блэксорн вспомнил, что Марико во время любви возбуждала его больше, чем Кику, а Фудзико не с кем было и сравнивать. А Фелисите?.. «Ах, Фелисите, – подумал он, сосредоточившись на этой мысли, – Я должен был сойти с ума, чтобы любить Марико и Кику… И все-таки, если говорить честно, она не может сравниться даже с Фудзико… Фудзико была чистой… Бедная Фелисите… Я никогда не смогу рассказать ей, но у меня мурашки по спине, когда вспоминаю о нас… как мы совокуплялись, словно пара горностаев, в сене или под грязными одеялами… Теперь я многое знаю лучше… Теперь я могу научить ее… Но захочет ли она учиться? И как мы сможем стать такими чистыми, оставаться чистыми и жить чистыми? Мой дом – это грязь на грязи, но там моя жена и мои дети и я им принадлежу».

– Не думай о том доме, Анджин-сан, – прошептала Марико сразу же, как только над ним опустились сумерки воспоминаний, – настоящий дом здесь, другой далеко… Реальность здесь… Ты сойдешь с ума, если будешь искать «ва» в таком невозможном положении. Слушайте, если вы хотите мира, вы должны научиться пить чай из пустой чашки, – Она показала ему как, – Вы думаете, что в чашке реальность, вы думаете, что там чай – бледно-зеленый напиток богов. Если вы предельно сконцентрируетесь… О, учителя дзен могут вам это показать, Анджин-сан. Это самое трудное, но это и так легко. Как бы мне хотелось достаточно искусно показать вам это – тогда все в мире может быть вашим, что бы ни попросить… даже самые недостижимые дары… такие, как совершенное спокойствие.