Задача эта очень трудная и деликатная, она требует большой выдержки и большой чистоты, безукоризненной чистоты со стороны работников. К прискорбию, я должен сказать, что в ходе нескольких фактических ревизий некоторых учреждений, здесь у нас в Москве, сами агенты контроля оказались не на высоте призвания. Я должен заявить, что против таких агентов комиссариат будет неумолим. Комиссариат будет требовать применения к ним строжайшей меры наказания, ибо они пачкают честь работников рабоче-крестьянской инспекции. Если на долю рабоче-крестьянской инспекции выпала высокая задача исправлять недочеты наших учреждений, помогать работникам этих учреждений идти вперед — совершенствоваться, если рабоче-крестьянской инспекции поставлена задача не щадить никого, а щадить только интересы дела, очевидно, что сами работники РКИ должны быть чисты, безукоризненны и беспощадны в своей правде. Это абсолютно необходимо для того, чтобы они могли иметь не только формальное, но и моральное право ревизовать других, учить других.

“Известия Рабоче-Крестьянской Инспекции” № 9-10, ноябрь-декабрь 1920 г.

В настоящую брошюру вошли всего лишь три статьи по национальному вопросу. Определенный подбор статей, сделанный издательством, имеет, по-видимому, тот смысл, что избранные три статьи отражают три важнейших периода в решении национального вопроса в рядах нашей партии, причем брошюра в целом имеет целью, очевидно, дать более или менее цельную картину политики нашей партии по национальному вопросу.

Первая статья (“Марксизм и национальный вопрос”, см. журнал “Просвещение”, 1913 г.) [105] отражает период принципиальных дискуссий по национальному вопросу в рядах российской социал-демократии в эпоху помещичье-царистской реакции за полтора года до начала империалистической войны, в эпоху нарастания буржуазно-демократической революции в России. Две теории нации боролись тогда и, соответственно, две национальные программы: австрийская, поддержанная Бундом и меньшевиками, и русская, большевистская. Характеристику обоих течений читатель найдет в статье. Последующие события, особенно же империалистическая война и распадение Австро-Венгрии на отдельные национальные государства, воочию показали, на чьей стороне правда. Теперь, когда Шпрингер и Бауэр сидят у разбитого корыта своей национальной программы, едва ли можно сомневаться в том, что история осудила “австрийскую школу”. Даже Бунд должен был признать, что “требование национально-культурной автономии (т. е. австрийской национальной программы. И. Ст.), выставленное в рамках капиталистического строя, теряет свой смысл в условиях социалистической революции” (см. “XII конф. Бунда”, 1920 г.). Бунд и не подозревает, что тем самым он признал (нечаянно признал) принципиальную несостоятельность теоретических основ австрийской национальной программы, принципиальную несостоятельность австрийской теории нации.

Вторая статья (“Октябрьский переворот и национальный вопрос”, см. “Жизнь Национальностей”, 1918 г.) [106] отражает период после Октябрьской революции, когда Советская власть, победив контрреволюцию в центральной России, столкнулась с буржуазно-националистическими правительствами на окраинах, как с очагами контрреволюции, когда Антанта, встревоженная возрастающим влиянием Советской власти на ее (Антанты) колонии, стала открыто поддерживать буржуазно-националистические правительства в целях удушения Советской России, когда в ходе победоносной борьбы с буржуазно-националистическими правительствами перед нами встал практический вопрос о конкретных формах областной советской автономии, об организации автономных советских республик на окраинах, о распространении влияния Советской России на угнетенные страны Востока через восточные окраины России, о создании единого революционного фронта Запада и Востока против мирового империализма. Статья отмечает неразрывную связь национального вопроса с вопросом о власти и трактует национальную политику как часть общего вопроса об угнетенных народах и колониях, т. е. то самое, против чего возражали обычно “австрийская школа”, меньшевики, реформисты, II Интернационал, и что подтвердилось потом всем ходом событий.

Третья статья (“Политика Советской власти по национальному вопросу в России”, см. “Жизнь Национальностей”, октябрь 1920 г.) [107] относится к нынешнему периоду еще незаконченного административного передела России на основе областной советской автономии, к периоду организации на окраинах административных коммун и автономных советских республик, как составных частей РСФСР. Центр тяжести статьи — вопрос о фактическом проведении в жизнь советской автономии, т. е. вопрос об обеспечении революционного союза между центром и окраинами, как гарантии против интервенционистских предприятий империализма.

Может показаться странным, что статья решительно отвергает требование об отделении окраин от России, как контрреволюционную затею. Но по существу в этом нет ничего странного. Мы за отделение Индии, Аравии, Египта, Марокко и прочих колоний от Антанты, ибо отделение в этом случае означает освобождение этих угнетенных стран от империализма, ослабление позиций империализма, усиление позиций революции. Мы против отделения окраин от России, ибо отделение в этом случае означает империалистическую кабалу для окраин, ослабление революционной мощи России, усиление позиций империализма. Именно поэтому Антанта, борясь против отделения Индии, Египта, Аравии и прочих колоний, борется вместе с тем за отделение окраин от России. Именно поэтому коммунисты, борясь за отделение колоний от Антанты, не могут вместе с тем не бороться против отделения окраин от России. Очевидно, вопрос об отделении решается в зависимости от конкретных международных условий, в зависимости от интересов революции.

Из первой статьи можно было бы выбросить некоторые места, представляющие лишь исторический интерес, но ввиду полемического характера статьи пришлось пустить ее целиком и без изменений. Вторая и третья статьи печатаются также без изменений.

1920 г., октябрь

И. Сталин. Сборник статей. ГИЗ, Тула, 1920

Товарищи! До Октябрьской революции в некоторых кругах социалистов Западной Европы существовало убеждение, что социалистическая революция может разыграться и увенчаться успехом раньше всего в странах капиталистически развитых, причем одни гадали, что такой страной явится Англия, другие — Бельгия и т. д. Но почти все говорили о том, что в странах капиталистически отсталых, где пролетариат немногочислен и мало организован, как, например, в России, не может начаться социалистическая революция. Октябрьский переворот опроверг этот взгляд, ибо социалистическая революция началась именно в стране отсталой в капиталистическом отношении, т. е. в России.