— В свое время они поймут.

— В свое время, — гневно проговорила Кэти, — ты будешь мертва. Причем очень скоро… Неужели ты не понимаешь, что в тот самый момент, когда я уйду отсюда и сообщу Накамуре о несостоявшейся сделке, будет назначен суд, который не даст тебе никаких шансов… абсолютно никаких клепаных шансов?

— Кэти, тебе меня не испугать.

— Я не могу тебя испугать, я не могу прикоснуться к тебе, я не могу даже обратиться к твоему разуму. Как и все праведники, ты прислушиваешься лишь к своему собственному внутреннему голосу.

Кэти глубоко вздохнула.

— Полагаю, что так оно и есть… До свидания, мама. — На глазах Кэти выступили слезы.

Николь плакала не скрывая слез.

— До свидания, Кэти. Я люблю тебя.

— Последнее слово предоставляется защите.

Николь поднялась из кресла и обошла стол. Собственная усталость удивила ее. Два года, проведенных в тюрьме, безусловно подточили даже ее легендарные силы.

Она медленно приблизилась к суду присяжных, состоявшему из четырех мужчин и двух женщин. Женщина, сидевшая в первом ряду, Карен Штольц, была родом из Швейцарии. Николь знала ее достаточно неплохо: миссис Штольц и ее муж владели булочной неподалеку от дома Уэйкфилдов в Бовуа.

— Здравствуй, Карен, — спокойно проговорила Николь, останавливаясь прямо перед судьями. Они располагались в два ряда по трое. — Как поживают Джон и Мэри? Теперь им уже двадцать?

Миссис Штольц шевельнулась на своем месте.

— С ними все в порядке, — ответила она очень негромко.

Николь улыбнулась.

— А по воскресеньям вы по-прежнему выпекаете эти восхитительные рулеты с корицей?

В зале суда раздался стук молотка.

— Миссис Уэйкфилд, — сказал судья Накамура, — едва ли сейчас время для праздной болтовни. Вам предоставлено пять минут на последнее слово, и часы уже пущены.

Николь игнорировала судью. Она перегнулась через барьер, отделявший ее от суда, разглядывая великолепное ожерелье Карен Штольц.

— Камни прекрасны, — шепнула она. — Но они могли заплатить и побольше, ты продешевила.

Снова стукнул молоток. Двое охранников быстро подошли к Николь, но она уже отошла от миссис Штольц.

— Дамы и господа, члены суда, — проговорила Николь, — всю неделю вы слушали обвинение… как неоднократно утверждал прокурор, я оказывала противодействие законному правительству Нового Эдема. По его словам, меня обвиняют в подстрекательстве к мятежу. На основании представленных суду свидетельств вы должны решить, виновна ли я. Пожалуйста, помните об этом, поскольку обвинение мне предъявлено весьма серьезное; признав меня виновной, вы осудите меня на смертную казнь.

— В своем последнем слове я бы хотела тщательно проанализировать обвинения. В частности, все, что говорилось против меня в первый день, не имело никакого отношения к обвинению; подобное нарушение, как я полагаю, было осознанно допущено судьей Накамурой вопреки статьям кодекса колонии, определяющим проведение разбирательства по серьезным делам…

— Миссис Уэйкфилд, — раздраженным голосом перебил ее Накамура. — Я уже говорил вам на этой неделе, что не стану терпеть неуважения к себе. Еще одно подобное замечание, и я лишу вас слова.

— В тот день обвинение пыталось осудить мое сексуальное поведение, очевидно, делающее меня лицом, заинтересованным в политических заговорах. Дамы и господа, я охотно обсужу со всеми вами в частном порядке обстоятельства, связанные с зачатием каждого из моих шестерых детей. Однако моя половая жизнь, бывшая, настоящая или даже будущая, не имеет никакого отношения к суду. Первый день разбирательства был потрачен впустую, если только эти сплетни не развлекли вас.

На заполненной до отказа галерее захихикали, но охрана торопливо успокоила толпу.

— Следующая группа свидетелей обвинения, — продолжала Николь, — потратила много дней, обвиняя моего мужа в бунтарской деятельности. Я с готовностью признаю, что являюсь женой Ричарда Уэйкфилда, но суд сейчас не решает, виновен он или нет, — вы должны решить, виновна ли я сама.

— Обвинение предположило, что мои подрывные действия начались с участия в той самой видеозаписи, которая, собственно, и способствовала основанию колонии. Признаюсь, я действительно помогала готовить видеопередачу с Рамы на Землю, но категорически отрицаю, что «вступила в сговор с инопланетянами» или помогала им создавать этот космический корабль, каким-то образом нарушив при этом интересы моих собратьев-землян.

— Да, я принимала участие в создании видеопередачи. Так я заявила вчера, когда согласилась на перекрестный допрос — у меня не оставалось иного выбора. Моя семья и я находились тогда во власти разума, куда более мощного, чем человеческий. У нас были основания полагать, что отказ в содействии повлечет за собой наказание.

Николь возвратилась к столу защиты и отпила воды. А потом вновь повернулась к суду.

— Итак, остается два возможных источника обвинения меня в подстрекательских действиях — показания моей дочери Кэти и та странная аудиозапись, склеенная из обрывков моих фраз… разговоров с членами моей семьи, которую вы прослушали вчера утром.