Потом она полетела в Позитано, приблизилась к выходу из поселения и подождала, пока открылась внешняя дверь. Испугав охрану, сокол-Николь рванулась из Нового Эдема, менее чем через минуту достигнув Авалона. Роберт, Элли, маленькая Николь и даже санитар — все были в палате Бенджи. Николь не знала, почему все они бодрствуют в такой поздний час. Она окликнула их. Бенджи подошел к окну и заглянул в темноту.

Николь услыхала, что ее зовет голос. Он был слаб и доносился откуда-то с юга. Она спешно полетела ко второму поселению, пролезла в дыру, проделанную людьми в его внешней стене. Торопливо проскочив вход, она обнаружила ворота и влетела в зеленый пояс, лежащий посреди поселения. Голос умолк. И Николь увидела своего сына Патрика, расположившегося вместе с солдатами в лагере возле основания бурого цилиндра.

Птица с четырьмя кобальтовыми кольцами столкнулась с ней в воздухе. «Его здесь больше нет, — сказала она. — Ищи в Нью-Йорке». Николь быстро оставила второе поселение и вернулась на Центральную равнину. Там она снова услышала голос: «Вверх, вверх». Она поднималась все выше и выше. Сокол-Николь теперь едва могла дышать.

Николь перелетела через южную часть стены, обнимающей Северный полуцилиндр. Под ней оказалось Цилиндрическое море. Голос теперь сделался более четким. Ее звал Ричард. Сердце сокола отчаянно колотилось. Ричард стоял на берегу у подножия небоскребов и махал ей. «Ко мне, Николь», — звал его голос. Она видела его глаза даже во тьме. Николь приземлилась и опустилась на плечо мужа.

Тьма окружала ее. Николь вернулась в свою камеру. Неужели она слыхала крик птицы за окном? Сердце ее колотилось. Николь обошла небольшую комнату. «Спасибо тебе, Амаду. Спасибо тебе, Омэ. — Она улыбнулась. — Спасибо и Тебе, Бог».

Николь распростерлась на кровати и через несколько секунд уснула.