— Сомневаешься в моих способностях? — с опасной ноткой в голосе спросила она. «Я-то сама — сомневаюсь. Но сейчас не время в этом признаваться».
– 'Милый капитан' — это просто ласкательное прозвище для избалованной женушки, или как?

— Я видел, как ты совершала поразительные вещи…

«Но видел и как я садилась в лужу, нет?»

— … но я не могу тобою рисковать. Боже. Я же с ума сойду. Ждать, не зная…

— Ты именно этого от меня хочешь. Чтобы я ждала, ничего не зная. Ты требуешь от меня этого каждый день.

— Ты сильней меня. Ты необыкновенно сильная.

— Не подлизывайся. Неубедительно.

Но он уже решился; взгляд у него стал острым, как нож. — Нет. Никакой самодеятельности. Я запрещаю, Корделия. Категорически и полностью. Выбрось эту мысль из головы. Я не могу рисковать вами обоими.

— Ты это делаешь. Сейчас.

Эйрел стиснул зубы и склонил голову. Намек принят и понят. Куделка, беспокойно ерзавший на стуле, в ужасе переводил взгляд с одной на другого. Корделия почувствовала, как Дру стиснула побелевшими пальцами спинку стула.

Казалось, Форкосигана расплющивает меж двумя огромными жерновами; ей вовсе не хотелось видеть, как он окажется перемолот в пыль. Еще секунда, и он потребует от нее слова не покидать базу, не рисковать…

Она разжала пальцы и протянула мужу открытую ладонь. — Я бы выбрала другой путь. Но меня никто не назначал регентом Барраяра.

Напряжение покинуло его вместе со вздохом. — Это невообразимо.

«Недостаток воображения свойственен всем барраярцам, милый мой».

Возвращаясь в их с Эйрелом квартирку, Корделия у самой двери повстречалась в коридоре с графом Петром. Он переменился; исчез уставший вымотанный дикарь из глуши, с которым она рассталась на горной тропинке. Теперь на нем был спокойный костюм человека из высшего общества, какие предпочитают носить вышедшие в отставку фор-лорды или имперские министры: аккуратные брюки, начищенные ботинки и прекрасного покроя китель. За его плечом маячил Ботари — снова облаченный в свою официальную коричневую с серебром ливрею — с перекинутым через руку плотным пальто. Из этого Корделия заключила, что Петр буквально только что вернулся из своей дипломатической поездки к собратьям-графам на севере от владений Фордариана. Видимо, люди Форкосигана сейчас могли перемещаться свободно, за исключением земель, которые удерживал Фордариан.

— А! Корделия. — Петр приветствовал ее церемонным и осторожным поклоном, явно не желая возобновлять вражды. Корделия была этому рада. Она сомневалась, что в ее истерзанном сердце осталось желание воевать хоть с кем-то.

— Добрый день, сэр. Поездка прошла удачно?

— Весьма. Где Эйрел?

— Пошел в разведсектор. Наверное, проконсультироваться у Иллиана насчет последних докладов из столицы.

— О? Что случилось?

— У нас объявился капитан Вааген. Его избили до полусмерти, но он все же смог выбраться из столицы. Похоже, до Фордариана, наконец, дошло, что у него есть еще один заложник. Его отряд утащил репликатор с Майлзом из госпиталя и доставил во дворец. Я ожидаю от него какой-то реакции по этому поводу в ближайшее время, но пока он, без сомнения, медлит, чтобы мы полностью насладились рассказом Ваагена.

Петр вздернул подбородок, и у него вырвался резкий, короткий смешок. — Вот уж пустая угроза.

Корделии удалось разжать челюсти, чтобы произнести: — Вы о чем, сэр? — Она точно знала, о чем, но пусть граф сам дойдет до предела. «До конца. Ну давай, не стесняйся. Выкладывай».

Его губы дрогнули — то ли в гримасе недоумения, то ли в улыбке. — О том, что Фордариан невольно сослужил хорошую службу нашему Дому. Уверен, что сам он этого не понял.

«Будь Эйрел здесь, ты бы не посмел этого произнести, старик! А не ты ли сам это подстроил?» Боже, но не может же она так ему и сказать…

— Это вы подстроили? — упрямо спросила она.

У графа голова дернулась, точно от удара. — Я не имею дел с предателями!

— Он ведь из вашей Партии Старых Форов. Ваших природных союзников. Вы всегда говорили, что Эйрел чересчур прогрессивен…

— Ты смеешь обвинять меня…! — Негодование графа переросло в чистое бешенство.

Но и у Корделии от ярости перед глазами было все красно. — На вашей совести уже попытка убийства, так почему бы не предательства? Остается только надеяться, что вы и с ним не справитесь.

Граф задыхался от ярости: — Это уж слишком!

— Нет, старик. Этого еще мало!

Дру была в полном ужасе. Лицо Ботари оставалось бесстрастным, как камень. Рука у графа дернулась, точно он хотел ударить Корделию. Ботари посмотрел на собственные ладони, и глаза его забегали и странно блеснули.

— Пока Видаль Фордариан не может оказать мне лучшей услуги, чем выкинуть мутанта из банки, я ему об этом не скажу, — огрызнулся Петр. — Куда забавнее наблюдать, как он пойдет с джокера, считая его тузом, а потом не сможет понять, с чего это проигрывает. Эйрел знает… представляю, что за облегчение он испытывает от того, что Фордариан сам все за него сделает. Разве что ты его уже околдовала и подначила на какую-нибудь редкостную глупость.