Однако все вопросы так и оставались подвешенными в пыльном воздухе. Все растерянно пожимали плечами, не в состоянии хоть как-то разумно обосновать происходящее. Все, включая забегавших, словно натёртых жгучим перцем, кадровых военных, пребывали в полном неведении…

На улице стоял крепкий предутренний морозец, и над выбегающими изо всех дверей людьми висело облако пара, словно все они только что вывалились из разогретой бани.

Если судить по тому, что здание было весьма приземистым, а сотрясение его при этом оказалось просто страшным, удар был нешуточной силы. Дик уже прикидывал, с кем или с чем им придётся столкнуться в этом Богом забытом районе, где и террористов не должно быть по определению!

Это где-то там, на тёплом Ближнем Востоке, изредка в Европе и Штатах, мирную суету городов омрачали взрывы и были жертвы. А здесь… Откуда бы всему этому здесь взяться, на краю земли?!

Всё это было неожиданно, нелогично и как-то… подло, наверное, по отношению именно к нему, Дику.

Не зря ведь он в своё время втайне радовался тому, что по окончании университета попал служить именно сюда — в эту тишину и неспешность, безопасность и сытую устроенность монотонного армейского быта.

А теперь, выходит, и здесь возможны подобные проблемы?! Дик что-то не мог припомнить, чтобы на Базе или в её окрестностях было чему взрываться с такой силой, да ещё в такой близости от наземного пункта связи. Значит, это либо нападение, либо теракт?! Боже правый, только этого им тут не хватало!

По территории части, не слишком ярко освещаемой прожекторами, в клубах медленно оседающей пыли, густо замешанной на предрассветных сумерках, бегало и орало с полсотни офицеров и рядовых.

Иногда люди натыкались друг на друга впопыхах, и тогда к отрывистым командам и бессвязным выкрикам примешивались весьма крепкие выражения. Как оказалось, весь персонал станции уже высыпал в панике на улицу. Теперь растерянный и полуоглушенный люд метался, не зная, что предпринять и как реагировать на случившееся. Сутолоку усиливал непонятный шум, нарастающий откуда-то с юга.

Внезапно на столбах ожили постоянно до этого дня молчавшие репродукторы. Дик с трудом узнал взволнованный голос майора Треги:

— Боевая тревога! Боевая тревога! Всему наличному обслуживающему и техническому составу немедленно спуститься в Резервный пункт! Боевым расчётам — готовность номер один! Повторяю, боевая тревога…

На миг опешившие люди притихли, а затем с новой силой загалдели, лихорадочно соображая, в какой же именно стороне находится этот самый вход в убежище, и гадая, что же стало причиной принятия столь экстренных мер?!

Потом, словно опомнившись и осознав, что просто так, если не угрожает реальная опасность, в убежище не приглашают, разом ломанулась в сторону группы призывно машущих руками, включёнными красными фонарями и выкрикивающих какие-то слова солдат, сгрудившихся у приземистого здания. В котором, видимо, и был замаскирован вход в Резервный бункер спецсвязи.

Солдаты как раз отпирали воротца неказистой халабуды, стены и крышевое перекрытие которой оказались неожиданно очень толстыми…

Руководил всем этим войсковой капитан Хора. Он и ещё несколько офицеров и были теми лицами, которые ведали действиями на случай экстренного открытия бункера. Именно им и доверило руководство знания о Резерве.

Из ходивших разрозненных слухов и домыслов Дик знал, что если придётся задействовать Бункер, как они его называли, то выйти из него можно будет только в двух случаях. Либо по прошествии года и более, на которые запрограммированы механизмы дверей, либо по прибытии специальной команды, которая разблокирует и откроет эти самые могучие двери.

В любом случае, конструкция Резерва предусматривала возможность автономного полуторагодичного существования Отдела оперативной связи Командования в полной сохранности и изоляции на случай экстренных ситуаций, вроде всеобщей планетоуничтожающей войны или масштабных природных катаклизмов. Так им вскользь поясняли на весьма поверхностном инструктаже по этому поводу.

Правда, никто, кроме специально назначенных лиц, не имел туда права доступа в обычное время. А в момент задействования бункера к ним переходило и командование данной «точкой», имевшей собой одной-единственной целью обеспечение бесперебойной связи между группировками наземных действующих армии, флота, авиации и Центром.

Ходили также слухи, что неподалёку от их станции базируется группировка ПВО и шахты с пусковыми установками. Что уж можно с них было запустить — и так было всем понятно. Правда, разговоры и домыслы на эту тему всячески пресекались на корню. Как поясняли «спецы» Службы Безопасности, «если к этому придёт время — всё узнаете». И добавляли нехотя: «если будет нужно».

Похоже, именно это время теперь и наступило. Внезапно и негаданно.

Ещё ничего не понимающие, страшащиеся дальнейшего хода развития событий люди, словно рассыпанные ребёнком бусы, посыпались по крутым ступеням вниз, где в тускло освещённых коридорах их почти пинками заставляли «растекаться» по помещениям согласно внутреннего служебного расписания несколько решительно и неуступчиво настроенных солдат.

Правда, иногда случалось, что в то или иное помещение случайно заталкивали не того специалиста, тот начинал протестующе блеять, и тогда злой окрик капитана Хоры заставлял последнего испуганно жаться к стенке, дожидаясь возможности перейти в нужный ему сектор. В коридоре звучали резкие, отрывистые команды, стучали каблуки, порывисто и зло щёлкали выключатели отсеков.