Охотник до выпивки решительно направился к багажу. Оказавшись на расстоянии фута, он невольно отшатнулся, прикрывая нос рукой. Вот это запашок! Нет, к такому самогону лучше не притрагиваться. Воняло так, будто внутри кто-то издох. Странно, что носильщики в Сан-Франциско ничего не заметили. Может, тогда не воняло, а полежало полдня в августовском пекле, да и протухло?

Только Сэмюэл потянулся к защелкам кофра, как к пункту выдачи багажа подкатил грузовик-пикап. На водителя Сэмюэл и не взглянул, а вот пассажирка сразу привлекла его внимание. Брюнетка, настоящая куколка, шикарная, как кинозвезда.

Молодые люди подошли к нему, и женщина протянула багажную квитанцию.

— Ваши вещи, мэм? — спросил Сэмюэл.

— Да, — улыбнулась красотка. — Простите, что опоздали. Я сошла с поезда и поняла, что придется съездить за братом, а то эти чемоданы не поднять, они ужасно тяжелые.

— Можно поинтересоваться, что внутри?

— Да ничего особенного, личные вещи. Вы же знаете, как собираются женщины.

— Да уж, — фыркнул ее брат. — Два чемодана вещей на выходные. Можно подумать, она возвращается к родителям навсегда.

Молодой человек шагнул к сундукам, но Сэмюэл остановил его.

— От них… странно пахнет, мэм.

— Правда? — изумленно распахнула синие глаза женщина.

— А то нет, — сморщился ее брат. — И из них что-то течет. Ого! Джо, что ты такое везешь?

Не успела она ответить, как Сэмюэл подошел к первому кофру и попробовал откинуть защелку. Та оказалась на замке.

— Мэм? Вам придется открыть чемоданы.

Джолин уставилась на багажного контролера, не понимая ни слова.

Виктория? Что делать?

Она подождала, но подруга не ответила ей. Должно быть, обдумывала план. Контролер и Рики ждали, пока она отыщет в сумочке ключи.

Виктория?

— Мэм, мне нужны…

— Подождите, — огрызнулась она. — Я их ищу. Виктория? Отзовись, пожалуйста! Беда! Ничего.

Виктория!

Имя эхом отдавалось в ее пустой голове.

Трсайель перенес нас обратно в комнату Джаны, и я села в уголке, ожидая, пока они разберутся меж собой. Нет, я не про дуэль ангелов с мечами наперевес, хотя, пожалуй, на такое стоило бы посмотреть. Это была словесная драка… да собственно, и не драка даже.

Судя по всему, Трсайель заговорил с Джаной на ее родном языке, и она постепенно успокоилась, хотя дело скорее было не в словах, а в интонации. Голос Трсайеля звучал в двух регистрах. В первом регистре (должно быть, это был его настоящий голос) звук мог запросто остановить движение на улице. Услышав его, хотелось бросить все дела и сидеть, жадно, безостановочно внимая каждому слову. Впрочем, смысл слов ускользал, слишком увлекало звучание голоса.

Именно так он привлек мое внимание при встрече, и точно так же сейчас успокаивал Джану. Когда же ангел переключался в разговорный режим, то говорил более «естественно», в ритме и с интонациями, о которых мечтает каждый диджей, но они завораживали не настолько, чтобы не обращать внимания на смысл.

Наконец мой новый знакомый из вежливости перешел на английский. Он принялся объяснять суть моего задания, и с каждым его словом и взгляд, и разум Джаны все больше и больше прояснялись. Прищурившись, она обернулась ко мне.

— Вот это они отправили за ней? — фыркнула она. — И меня еще называют ненормальной.

Трсайель не дал мне огрызнуться.

— Судьбы знают, что делают.

— Нет, не знают. Она не справится.

— Может быть, но…

— Не справится. Никаких «может быть». Это задача для ангела, а она — не ангел.

— Пока нет.

— Пока нет что? — вмешалась я.

— Это ее инаугуруальное задание? — вскочила на ноги Джана. — Не может быть… Глупцы!

Трсайель попытался успокоить ее, но она так быстро кинулась на него, что я видела только неясные очертания. Трсайель не шелохнулся. Она остановилась на расстоянии дюйма от него и выпрямилась во весь рост. Хотя Джана едва доставала ему до груди, это не помешало ей обрушить на него потоки брани — по крайней мере мне так показалось, судя по тону, однако говорила она на родном языке. Трсайель пытался накрыть ее руку своей; она оттолкнула его и отошла к окну.

— Без дара она обречена, — обронила Джана. — Я не приму участия в ее гибели. Я отказываюсь.

Джана тяжело села на пол, подтянула колени к груди и уставилась в окно. Даже с другого конца комнаты я видела, как ее взгляд становится отсутствующим, а сознание отступает.

Трсайель коснулся моей руки, и мы телепортировались из комнаты Джаны.

Трсайель перенес меня не в вестибюль, а в некий зал ожидания, где одиноко стояли два белых кресла.

— Она права, — заявил он, усаживаясь. — Без дара у тебя ничего не выйдет.