Сыскарь ещё что-то говорил, но Ерофей не слушал, барабаня пальцами по крышке обширного стола. Он думал. Стол у Сатаны был особенный - на его полированной поверхности всё изображалось наоборот: Сатана выглядел писаным красавцем, а Ерофей видел жуткую образину и потому накрывал стол «Кривдой», обнаружив при этом, что стол высвечивает в газете написанное между строк. Но сейчас ему было не до чтения.

–  Ладно, - наконец сказал Ерофей и отпустил Сыскаря, - свободен.

А сам лихорадочно соображал, как поступить, ведь заварил он такую крутую кашу, что аукнулось даже в Соврае, и там всеё забурлило и заклокотало, вот даже Сыскарь на Сатану «капает» безбоязненно. Но что делать дальше, Горюнов не знал. «Надо с Танталом посоветоваться», - решил Ерофей, тем более что подошло обеденное время. Он вызвал чёртомобиль и уже через несколько минут был в «Танталово».

Присев на свой любимый камень, Ерофей брал пищу, не забывая и о Тантале, рассказывал одновременно о своих возникших проблемах.

Тантал за последние дни располнел так, что лицо его лоснилось, а озеро казалось жалкой лужей - он в нём еле помещался. Да и ассортимент яств сильно оскудел, видимо, владыка подземного царства, Аид, не мог предвидеть, что пройдоха Тантал найдёт способ питаться. А он слушал Ерофея и уплетал подаваемое с невероятной быстротой. Когда насытился, опрокинулся на спину, раскинув руки и ноги, нежась, словно в ванне, поцикал зубами, произнес:

–  Надо, Ероша, свергать Сатану.

–  Как? Он скоро вернётся.

–  Вот и надо свергнуть до возвращения. Объяви его персоной «нон грата».

–  Ага, а он за помощью к Всевышнему, да как объединятся, тогда как?

–  Всевышнему сейчас не до Сатаны, у него своих перестроечных проблем полно. А вообще для пущей гарантии устрой прямо завтра перевыборы правителя Тихгора и предложи свою кандидатуру.

–  Ну, свою… - смутился Ерофей.
– Это как-то нетактично, нескромно. Вот если бы кто другой предложил, знаешь, как у нас наверху: кто-то выдвинет, а все проголосуют.

–  Тю! Скромность когда-то украшала человека, не спорю, но это сейчас не модно. Дерзай, Ероша, а мы тебе поможем. Мы здесь такое понатворим, что чертям тошно станет!

–  Кто это - мы?

–  Я и Сизиф. Вон в кустах прячется. Он у меня тут столуется.

Чёрные кусты зашуршали, и оттуда, озираясь, выполз Сизиф: он боялся Косого чёрта, который преследовал его повсюду, требуя компенсацию за материальные и моральные потери, а также за физический ущерб: не только за выигранные обманным путём деньги, но и побои, полученные от Ерофея. Увидев, что Косого нет поблизости, Сизиф приободрился, приосанился и, одёрнув тунику, вдруг заявил:

–  А я, может, выставлю свою альтернативную кандидатуру на пост владыки Тихгора.

Тантал заржал по-лошадиному. Хорошо, что не мог утонуть, а то бы захлебнулся, катаясь от смеха в воде.

–  Чо, чо!
– запетушился Сизиф.
– Я не могу, чо ли? Ещё как могу! Знаешь, какой я красноречивый? Во! Слушайте. Уж миллион лет никто не сомневается, что жить в Аду плохо, думали, хуже не бывает. Оказывается, бывает! И это не предел! Спросим себя: до каких пор? И вообще, хотим мы или не хотим?! Хотим! Так покажем, как хотим!!!
– Сизиф от возбуждения так махал руками, что у Ерофея зарябило в глазах.

–  Ну, как? Здорово?
– неожиданно прекратил свою речь Сизиф и похвастался: - Я ещё и не так могу!

–  Да, заливать баки ты можешь, - хмыкнул, вытирая слёзы от смеха, Тантал.
– Картёжник и пьяница! А туда же - в Повелители!

Наутро, получив почту, Ерофей обнаружил новую газету «Трут» и понял, что Сизиф вовсе не «заливал баки», а взялся за дело всерьёз и с размахом, создав даже независимую газету. И на первой странице было интервью, взятое главным редактором Сизифом у кандидата в правители Тихгора Сизифа, где он сказал, что быть правителем - настоящий Сизифов труд, и уж кому, как не Сизифу, знать об этом, и никому, кроме него, не под силу взвалить на свои плечи такую тяжеленную ношу.

Восторженные грешники, поклонники Сизифа, называли его первым, кто осмелился сбросить тяжкое ярмо вечного наказания в Аду, а значит, именно ему, такому смелому, и надо быть Повелителем Ада. И вообще, с какой стати грешников отправляют сразу же с первых минут появления в Тихгоре прямо в преисподнюю и прочие жаропарни, за какие такие грехи? Грехи были на Земле, а наказывают почему-то в Аду. Это несправедливо, ведь душа каждого нового поселенца в Тихгоре безгрешна, как невинное дитя, и она не должна отвечать за грехи своей земной оболочки.

Потом Ерофей раскрыл «Кривду», пестревшую лозунгами типа «Ад - для чертей!», «Отправить грешников в Соврай!» В передовице, которую написал сам Люцифер, Ерофей прочёл, что ему, живому, вообще не место в Тихгоре, а Сизиф - лгун и обманщик, картёжник, нарушитель инструкции, предписывающей ему вечно тащить камень на гору, а не выступать на митингах, не лезть поперёд прочих грешников в пекло, если у него иное наказание. «Ах, предатель!
– возмутился Ерофей.
– Я его сделал главным редактором, а он меня же и хулит!» Но, поразмыслив, решил, что старый друг всё же лучше новых двух: с Сатаной Люцифер дружит чёрт-те с каких пор, а с Ерофеем и Сизифом знаком недавно.