–  А что?

–  Лимонад, канэшно, только пачему-то этикетка странный рисунок: черепушка два кости. Едем абратно, а тут столбы взбесились, стали савсем пианые какие-то, панымаишь, перед самой машиной дорогу перебегать начали. Адин савсем шальной, прямо под колеса бросился. Ну, это - ладно, это все - ерунда… Ты, чертяка лысый, одно пойми: председателя нового в нашем колхозе изберут, старый во-о-н, - и человек показал на картежников.
– И я, ладно: дети поплачут, жена найдет себе другого, но, чертяка, где же мой сменщик возьмёт при нынешнем дефиците новый радиатор, а?
– и он опять заплакал так горестно, что даже Лысый не выдержал и смахнул слезу, кивнув Ерофею на ворота, дескать, проходи, что встал - не до тебя.

В Тихгоре было оживлённо, зазывно искрилась реклама баров и ресторанов, витрин магазинов, мчались чёртомобили. Вдруг к Ерофею подскочил лешачонок, вертлявый, нахальный, так и лип к Ерофею.

–  Чейнд, сэр?!
– и, распахнув курточку из листочков берёзы, показал несколько пачек жевательной резинки.

–  Чего?
– не понял Ерофей.

–  «Чаво, чаво…» - передразнил лешачонок.
– А еще иностранец, не понимаешь, что ли? Мах не глядя, говорю.

–  Пошел ты… - дал краткий приказ Ерофей лешачонку, и он тотчас испарился.

А Ерофей направился в небольшое кафе - что-то ему есть захотелось. Он сел за свободный столик, развернул меню и тут же захлопнул: от обильного ассортимента предлагаемых блюд у него чуть слюна с губ не закапала, но когда он скользнул взглядом по ценам, то ему стало плохо: за один обед, пожалуй, он мог бы оставить здесь всю свою стипендию, недавно увеличенную. Ерофей украдкой глянул по сторонам и тихонько вышел из кафе. «Ладно, - решил он, - куплю где-нибудь пирожков». Окинул взором улицу и увидел толстую торговку в халате, готовом треснуть по швам. Она беспрерывно что-то жевала.

Ерофей направился к ней, на ходу нашаривая в кармане деньги, и остановился, как вкопанный - там было пусто.

–  Чёртов лешачонок!
– вырвалось у него.
– Слямзил деньги!

Ерофей, пригорюнившись, пошёл, куда глаза глядят, повесив голову на грудь, размышляя, как возвратиться в свой мир, пока не заметил, что миновал городские кварталы и вышел к опушке такого же безлистого, как и парк в Тихгоре, леса. И вдруг он увидел голубое озёрцо, похожее на блюдце.

Ерофей изумленно протёр глаза: не обманывает ли зрение?

В центре озера, на берегу которого был вбит колышек с табличкой «Танталово», сидел измождённый, заросший клочковатой бородой человек с громадной книгой в руках. Ерофей пригляделся и прочёл название: «Чудо голодания». Над головой человека прямо в воздухе плавали всевозможные яства. Человек выглянул из-за книги и сказал:

–  Приветствую вас.

–  Вы кто?
– спросил Ерофей, обалдевший от умопомрачительных ароматов, которые источали кушанья.

–  Я? Тантал! Великий грешник. И сие наказание, когда нельзя ни поесть, ни попить - не дотянешься до еды, а вода, как ни наклоняй голову, все ниже шеи, дано мне за обжорство, коим я страдал на земле.

Он выкинул руку вперёд, но кусок мяса, который хотел схватить, стремительно взмыл вверх. Тантал наклонил голову - озеро и впрямь отхлынуло. Тантал развел руками, словно говоря, вот, мол, сам видишь: се ля ви…

–  Ага! Видит око, да зуб неймёт, - ухмыльнулся Ерофей, щегольнув знанием русских пословиц.

А Тантал продолжал исповедоваться:

–  И страсть к обжорству была до такой степени сильна, что я однажды изжарил и съел собственного сына. Впрочем, я оценил пользу лечебного голодания и признаю его.

У Ерофея волосы зашевелились на голове. Хотелось поскорее убежать от этого детоубийцы-обжоры, но в то же время он устал и проголодался: блуждания по Тихгору не прибавили сил.

–  Можно, я посижу возле озера на камешке?
– попросил Ерофей.

–  Пожалуйста!

Ерофей сел, украдкой рассматривая фрукты и всякие прочие вкусные деликатесы, висевшие в воздухе. Тантал несколько секунд что-то сосредоточенно обдумывал, сморщив лоб. А Ерофей, чтобы не молчать, сказал:

–  А у нас тоже многие увлекаются лечебным голоданием. Утром принимают холодный душ и раз в неделю - полный отказ от пищи, а ещё лучше - два раза в неделю. Или три. Это называется система Иванова. И быстрее всех ею овладевают студенты и пенсионеры: у одних стипендия маленькая, у других - пенсия. И вообще наши ученые пришли к выводу, что излишки мяса, масла вредны для здоровья, а сахар - вообще белая смерть. А здоровье - всего дороже, оно - богатство страны, поэтому большинство наших граждан отказались от мяса и сахара. И так заботятся о своём здоровье, что, например, больше килограмма сахара в месяц не потребляют. Видите, как удобно: и деньги целы, и здоровье в порядке.

–  И правильно делают, - авторитетно изрёк Тантал.
– А вообще, уважаемый, нельзя ли обратиться к вам с просьбой?

–  Слушаю вас, - ответил вежливо Ерофей.

–  А не могли бы вы подать мне во-о-н тот кусочек окорока? Знаете, я совсем не голоден, - Тантал скромно мпотупился, - а так - для дегустации…

Ерофей взял окорок из воздуха, как с полки, подал Танталу, сглотнув слюну: уж очень окорок аппетитно пах. От Тантала это не укрылось, и он, вгрызаясь зубами в розовую мякоть, предложил Ерофею: