Пока кто-то не вывесил напоказ грязное белье, а заодно поставил под угрозу жизнь моего клиента. И не только его.

– Я вас знаю, – сказал мужчина с явным филадельфийским акцентом. – Вы Виктор Карл.

Он остановил меня неподалеку от моего офиса. Я задержался на работе допоздна. Шел уже восьмой час. Двадцать первая улица была пустынна, мастерская по ремонту обуви закрыта, а корейская бакалейная лавка закрывалась. На Честнат-авеню всегда оживленное движение, но я направился в противоположную сторону и миновал переулок в конце дома, когда дорогу мне преградил этот мужчина.

– Точно, – сказал я. – А вы кто?

Он поднял маленькую цифровую фотокамеру и сделал снимок, на какой-то момент ослепив меня вспышкой.

– Ух ты, – сказал я, моргая. – Вы кто, репортер?

– Не совсем, – ответил мужчина.

Действительно, он не был одет как репортер: ни поношенной спортивной куртки, ни неглаженой рубашки, ни пятен от горчицы на галстуке – и на лице не лежала печать разочарования в жизни. Вместо репортерского наряда он имел отглаженные джинсы, до блеска вычищенные белые туфли, свитер в стиле семидесятых годов поверх белой футболки, серебряные цепочки на шее и белую бейсболку с логотипом «Сиксерс» на кремовом фоне. Одежда выглядела странно – тем более на седоволосом женоподобном типе.

– Поверните, пожалуйста, голову, Виктор, чтобы я смог сфотографировать вас в профиль.

– Какого черта вам нужно?

– Приятель, я просто хочу сделать несколько снимков. Зачем злиться? Будьте паинькой и поверните голову.

– Пошел к черту, – сказал я и тут же почувствовав, как кто-то крепко схватил меня за голову сзади, не давая дернуться.

Я завел руку за голову и наткнулся на узловатую ладонь с удивительно толстым запястьем. Эта рука повернула мое лицо вбок. Благодаря этому я увидел, кто меня держит, – мужчина помоложе мнимого репортера и одетый так же, как он, за тем исключением, что свитер был зеленым, а цепи золотыми. Он был на голову ниже меня, но в два раза шире и сильнее.

Парень с камерой сделал еще одну фотографию и проверил результат на заднем экранчике.

– Господи, надеюсь, это не лучший ваш ракурс, – сказал он. – Разверни его, Луи.

Луи пошевелил запястьем и развернул меня на сто восемьдесят градусов, словно мы танцевали кадриль.

Парень с фотокамерой снял меня еще раз.

– По-моему, достаточно, – сказал он. – Благодарю вас, Виктор, за тесное сотрудничество.

Луи меня отпустил. Я потряс головой, поправил пиджак, стараясь хоть немного восстановить чувство собственного достоинства.

– Что происходит? – полюбопытствовал я.

– Мы с Луи пришли, чтобы передать сообщение.

– От кого, от мэра?

– От мэра? С какой стати мэр будет передавать сообщение такому, как вы?

– Ради своего приятеля Брэдли. Чтобы мы не занимались делом Терезы Уэллмен.

Парень с фотоаппаратом печально приподнял бровь и покачал головой.

– Разве дело не в этом? – спросил я.

– К несчастью для вас, нет, – ответил он. – Нас послал не городской совет. Но позвольте мне кое-что передать вам, Виктор. Если мэр тоже вами недоволен, возможно, вам придется в корне изменить свою судьбу. Нет, у нас сообщение для вашего приятеля Чарли.

– Чарли?

– Да, Чарли. Для Грека Чарли. А вот и само сообщение. Вы скажете этому лысому куску дерьма, что мы не забыли, как он нас продал, когда последний раз сел в тюрьму. Для нас пятнадцать лет – всего лишь мгновение. Передайте: если он покажется в этом городе, я лично оторву ему башку, и наплевать на картину.

– Оторвем ему башку, – подтвердил Луи голосом тихим и хриплым, как хруст костей под ногами.

– Мы уже подобрали ему болото. Он поймет. Скажите, что он будет гадить клюквой до скончания веков.

– Клюквой, – сказал Луи.

– Еще передайте Чарли: где бы он ни был сейчас, пусть улепетывает сломя голову, потому что мы вызвали нашего друга из Аллентауна.

– Вашего друга из Аллентауна? – переспросил я.

– Из Аллентауна, – кивнул Луи.

– Чарли знает, о ком мы говорим, – сказал человек с фотокамерой. – Знает достаточно, чтобы принять это всерьез.

– Кто вы такие, ребята?

– Меня зовут Фред. Чарли меня помнит, потому что я тот парень, от которого он удирал пятнадцать лет назад. А вы, Виктор, уясните себе следующее. Если появится Чарли, вам тоже не поздоровится.

– Почему вы думаете, что я представляю этого Чарли?

– Вы утверждаете, что не знакомы с ним?

– Я просто говорю, что…

Фред толкнул меня в грудь. Я отступил и упал, потому что Луи, согнувшись пополам, стоял за моей спиной. Я не попадался на эту уловку с младших классов школы.

– Вы болван, – сказал Фред, стоя над моим распростертым телом. – Новости про вас, Чарли и эту картину передают по всем телеканалам.

Я остался лежать, а они бок о бок направились к Уолнат-авеню. Полежав немного, я сел, вытянув ноги и опираясь на руки.