Шрифт:
Как только они вышли, я подскочил к отцу, который остался сидеть в кресле. Он грубо схватил меня за рукав.
– Ты знаешь, кто это такие? – спросил он.
– Да, знаю. Это те парни, которые тридцать лет назад околачивались вместе с Греком Чарли.
– Тогда зачем ты с ними связываешься?
– Во-первых, чтобы убрать их из твоего дома. Они пришли к тебе, чтобы разыскать меня, и тебе это было не слишком приятно.
– Сегодня воскресенье. Показывают «Филадельфию».
– И тебе не хочется пропускать игру.
– Зачем ты пришел?
– Хотел повидать тебя. И заодно задать несколько вопросов. Например, почему ты в долгу у старой ведьмы Калакос.
Он отвернулся.
– Не твое дело.
– Теперь мое, потому что она использует это, чтобы затянуть меня в то дерьмо, в котором плавает ее сын. Тебе придется рассказать мне, прежде чем я погружусь с головой. Но не сейчас. Сейчас мне нужно поехать выпить с Дубиной Ральфом и Малышом Джоуи.
– Будь осторожен.
– Думаю, я смогу справиться с парой таких приятных стариков.
– Они не такие уж старые и совсем не приятные.
Я посмотрел через приоткрытую дверь на желтое такси.
– Подростками они рыскали по району как волки, – сказал отец. – Избили одного парня до полусмерти бейсбольной битой.
– Ты меня в это втянул.
– Я сделал ошибку.
– Не думаю, что теперь они позволят мне отказаться. Кроме того, у меня есть вопрос, на который они могут ответить.
– Какой вопрос?
– Кто знает так много об этом деле, чтобы сделать предложение двум старым ворюгам.
Глава 23
– Мы видели тебя по телевизору, ты представляешь Чарли Калакоса, – сказал Джоуи Прайд, слизнув с верхней губы пивную пену.
Мы сидели в задней кабинке бара «Голливуд», расположенного на той же улице, что и дом отца. Между нами стоял полупустой кувшин и тарелка с солеными крендельками, перед нами – кружки из толстого стекла. Я взял горсть крендельков, потряс, как игральные кости, и закинул один в рот.
– Да, я его представляю.
– Ты что-то говорил о картине какого-то мертвого парня, украденной из какого-то музея.
– Да, говорил.
– Так вот, нам стало интересно, – Джоуи бросил взгляд на Ральфа, – что этот Чарли собирается сделать с картиной.
– Вернуть музею, – сказал я.
– Вернуть, правда? – спросил Джоуи. – О, это доброе дело. Как по-твоему, Ральф?
Толстяк кивнул, но, судя по его лицу, бескорыстное намерение Чарли не вызвало у него одобрения.
– Это доброе дело, – сказал он.
– Люди недооценивают такие дела, – продолжил Джоуи Прайд. – Все хотят быть крутыми и жестокими, каждый мечтает стать царем горы. Но доброе дело – это доброе дело. Чарли – чертовски добрый парень.
– Вы, ребята, знакомы с Чарли? – спросил я с неукротимым лицемерием.
– С кем, с Чарли Калакосом? – переспросил Джоуи. – Конечно, мы знаем Чарли. Мы вместе выросли. Маленький Чарли, добренький Чарли, придурок Чарли, пытающийся обворовать своих старых и верных друзей.
– Что вы имеете в виду под словом «обворовать»?
– Ну, эта картина… она же не принадлежит Чарли, так ведь?
– Вы правы. С точки зрения закона она принадлежит музею.
– Но мы здесь разговариваем не с точки зрения закона. Правда, Виктор? Точка зрения закона хороша для адвокатов и копов, когда они собираются вместе, чтобы обнюхать друг друга, как собаки у пня. Мы здесь говорим о том, что правильно или неправильно. А правильно то, что те, кто много лет назад участвовал в этом деле с Чарли, должны получить свою долю.
– Возможно, – сказал я. – Но это будет трудно, потому что Чарли отказывается говорить об ограблении и о том, кто в нем был замешан.
– А я что тебе говорил, Ральф? Чарли хочет забрать все себе.
– Похоже на то, – согласился Ральф.
– Не все так просто, – сказал я. – Одна помощница федерального прокурора очень решительно настроена выяснить, кто еще, кроме Чарли, участвовал в этом ограблении. Она хочет, чтобы Чарли рассказал все подробности кражи, но он отказывается.
– За теми, кто провернул это дело, до сих пор охотится федеральный чиновник? – спросил Ральф. – Какой смысл?
– Вы правы, смысла нет, потому что срок давности уже истек. Тем не менее она охотится. Я думал, что она просто ищет картину, но дело, кажется, в другом. У нее есть какая-то причина расследовать это ограбление.
Старики переглянулись, как будто знали, что именно ищет Дженна Хатэуэй. «Интересно», – подумал я.
– Я хочу, чтобы вы, ребята, поняли: отказываясь называть подельников, Чарли пытается не обмануть их, а защитить.
– Защитить от денег, – мрачно заметил Ральф.
Я пригнулся, посмотрел сначала на одного, потом на второго.