Ни идиотом, ни юродивым очкарик не выглядел. Он поблескивал стеклами из-за стола и мягко улыбался.

–  Прошу!
– показал на табурет. Детина встал за спиной. В избе было жарко натоплено и пахло капустой. Снял очки и совершенно киношным движением потер переносицу.

–  Ну что? И как нас зовут?

По дороге Егор решил последовать примеру Максима и отмолчаться, но сейчас передумал. Надеялся,

что не из страха. Надеялся, что из любопытства.

– Вас?
– переспросил он. Очкарик улыбнулся и погрозил пальцем.

– Тебя- я…

– Егор.
– просто сказал он правду.

Тот кивнул.

– Откуда ты, такой, Егор?

–  Из С.

–  А откуда из С.

Неожиданно, но этот вопрос оказался болезненным. Не его дело!

–  Не твое дело!
– отчетливо сказал Егор.

На плечо легла тяжелая рука, но заморыш поморщился, и рука убралась. Надел очки и посмотрел внимательно.

–  Да я, в принципе, уже все про вас знаю. Товарищ твой рассказал. Максим.

Егор недоверчиво и презрительно усмехнулся.

–  Не веришь? А он что тебе сказал? Что молчал героически, небось? Соврал он тебе. Ты…

–  Пошел в жопу.

Сзади за шею больно схатили, но очкарик нетерпеливо махнул лапкой.

Он вышел из-за стола и встал перед Егором, изучая. Смотрел, смотрел и вдруг наклонился прямо к лицу.

–  Понравилась Света?
– злобно прошипел.

А ведь Макс то был прав - что-то с головой у парня.

Посверкав своими близорукими буркалками, выпрямился и опять мягко улыбнулся.

–  Понравилась. Вижу.

Отвернулся к окну, постоял. И опять неожиданно в лицо:

–  Ну-ка встать!

Егор непроизвольно напрягся и это не осталось не замеченным.

Опять улыбочка, ласковое кивание. Где он этого нахватался? Наверно, кино любит. Такие гады-экспериментаторы самые опасные. А на вид заморыш заморышем. Волосы реденькие, губы синюшные, личико круглое, невыразительное.

Но черный прикид, жесткая складочка у рта и все эти рожи его слушают. Он непрост. Егор вспомнил, что недавно так же подумал о Стасе. И Стас непрост. Может даже и этот, за спиной, на самом деле тоже непрост.

Очкарик, наконец, закончил со своими раздумьями. Больше не обращая на Егора внимания, вяло махнул рукой и пошел к себе за стол. Детина схватил за волосы и дернул - обиделся, видать, за своего командира. Егор внимательно посмотрел в его одуловатое лицо.

Нет. Этот все-таки прост. Наверно.

Снаружи проехала машина.

Потом долетел обрывок разговора.

Очень хотелось на волю.

Побежать по снегу вперед, ни о чем не думая, поесть.

Желудок сразу отреагировал на последнюю мысль, согласно буркнув. Про поесть лучше было не думать. Надо про приятное. Вспомнилась Света.

Загремело железо.

–  Все! На выход!

Подготовиться невозможно. В детстве, когда Егор ждал своей очереди к стоматологу, он пытался все представить, все ощущения, которые ждут. Казалось, что если все вспомнить правильно, почувствовать, то подготовишься, как бы переживешь уже сейчас предстоящее и когда нужно будет встать и пойти - будет не так страшно, а потом не так больно и неприятно. Но когда приходилось вставать и идти - было все так же страшно, а потом - все так же больно и неприятно. Поэтому он перестал готовиться, брал книгу поинтереснее и все. Зачем два раза переживать один и тот же страх?

Внутри все забилось, затравленно затрепетало.

Но опять оказались в знакомой комнате. И очкарик опять сидел за столом, но теперь по бокам его стояли рожи с автоматами, да и выглядел он как-то по-другому. Неспешно встал из-за стола и подошел вплотную. Маленькие глазки за круглыми стеклами смотрели зло и требовательно.

–  Значит так.
– быстро сказал он и сильно ткнул пальцем Стасу в грудь.
– Ты старший. Говорю с тобой, но все меня внимательно слушают! Сейчас идете, садитесь в свою машину и едете назад откуда приехали. К Свете. Там рассказываете, как вы от нас геройски отбивались, что угодно говорите, но чтоб вам поверили! Ты слушаешь меня?! Внимательно слушаешь?!
– на каждый вопрос Стас дергано кивал.
– Значит завтра отдыхаете. Ночью идете вот сюда.
– достал из кармана кусок бумаги с нарисованной от руки картой и, тыча в нее пальцем, стал объяснять.
– Вот здесь вы живете, вот сюда смотри, сюда придете, вот самолет, вот так пройдете, здесь железная дорога, там переход, за переходом блок-пост. Так, сейчас особенно внимательно слушай, покажи часы, отстают, вот правильное время, по которому ты теперь живешь, подведи.
– Стас суетливо стал копаться в часах.
– Быстрее. Значит так - ровно в четыре я там буду. Твоя задача - чтобы у них рация не заработала. Ты все понял?! Мне по х…, что ты будешь делать! Хочешь убивай, хочешь нет - но рация чтоб молчала! Все, в четыре мигаешь мне, вот так мигаешь!
– достал из кармана фонарик и помигал.
– Запомнил?! Точно запомнил?! Еще раз показываю. И все, больше ничего не делаешь. Все понял?! Не слышу?!

–  Да.
– прохрипел Стас.

–  Теперь я тебе объясняю, почему ты это делаешь. Потому что, сука, я знаю кто ты, я знаю откуда ты, я знаю где ты живешь и, если ты все это не сделаешь, я найду и уничтожу тебя и все, что вокруг тебя. А я тебя найду. Ты мне веришь?! Ты веришь мне?!

Стас затравленно кивал.

– Не слышу?!

– Да.

–  Если все сделаешь - проедешь куда ты там собирался и назад вернешься. Я даю тебе слово. Слово Андреева. Все слышали?!
– обернулся на своих.
– И еще! Вот этот твой товарищ, - ткнул пальцем в сторону Максима.
– Он погиб смертью храбрых. Так и расскажешь. И так б… и будет, если не сделаете как надо! Я не буду рассказывать, как он будет умирать, воображение хорошее? Ну так умножь все на два! Все поняли?! Все! Время пошло!
– хлопнул в ладоши.