Автоматчики двинулись на них.

Егор непонимающе посмотрел на Максима.

Тот стоял в этом пальто своем.

Заправил за ухо эту свою вечно сползающую на лицо челку. Егор крепко в него вцепился.

–  И Серая Шейка грустно опустила свой зад в ледяную воду.
– услышал он шепот.
– Пока, старик. Увидимся.

Его отрывали, пихали прикладами, тянули, а он все цеплялся. Не может быть. Не может.

– Удачи, мужики!
– крикнул Макс выпроваживаемым Стасу и Тезке.
– Я за вас болею!

Егор не понял как оказался на улице, потом в машине. Машина поехала. Вдруг обнаружил на коленях автомат и, всхлипнув, рванулся открывать дверцу, но Стас ухватил за куртку.

–  Стой! Стой, дурак! Патронов нету! Стой! Придумаем! Придумаем что-нибудь! Всегда есть выход! Я говорил! Всегда!

Не было выхода.

Егор тупо сидел, а в голове позвякивало, будто колокольчик серебряный: «По-ка, по-ка, по-ка, по-ка». Машину раскачивало, он стукался головой о сиденье, и это было приятно. Хотелось стукаться сильнее.

Стас оборачивался, смотрел. Смешной такой.

И снова бах о спинку.

Потом забился в угол, прижался к стеклу.

Как куклу… Как куклу увозят… Зачем это?… Чтото делать… Что-то нужно будет сделать… На шлагбауме остановили, спрашивали, в лицо заглядывали. Егор смотрел. Молодые такие.

Вот и «Сказка» наша. Такая сказка. Тезка тянул за рукав. Ну пойдем. Усадил на койку. Что-то надо делать. Что?

Егор лег на постель. Подтянул ноги.

Потом дверь открылась. На пороге стояла Света. За ней вошли Стас, Тезка, протиснулся Денис.

– Что? Что случилось?
– взволнованно спросила. Села рядом, вглядываясь. Стас прокашлялся.

– Максима убили. Егор вскинулся, наткнулся на его взгляд, повернулся к Свете, вдохнул судорожно. А она положила руку на голову и погладила, и еще. Тут слезы сами и брызнули. И стало как-то легче. И все текли, текли, он уткнулся в подушку, а она все гладила. Потом затопали, и дверь закрылась.

Что делать?

Убьют Макса. Рассказать и убьют. Самому убить. В голове опять послушно зазвенел колокольчик, прощаясь. В комнате быстро темнело.

Когда проснулся, было уже светло.

А Стас не рассказал. Странно.

Вставать не хотелось. Зачем?

В дверь постучали, и зашла та, полненькая. Дежурная. Как же зовут ее? Нет. Есть не хочу. Опять зашла и поднесла к лицу большую чашку воды. Егор взял трясущуюся чашку, жадно выпил.

Потом пришлось все-таки встать. И назад.

Не рассказывать. Ничего не рассказывать. Пусть ничего не будет… А дальше? Не знаю, что дальше. В голове было вяло и пусто. Напротив маячила Максова койка. Дежурная еще заходила, но он ничего не хотел. Ждал темноты. Хотелось заснуть и проспать эту ночь, потому что не знал что делать, вообще не знал.

Заскрипела дверь. Свеча высветила черную бороду. Стас. Он подошел, поставил свечку на тумбочку.

Ну что? Готов?
– шепотом.

Не может быть. Егор сел.

– К чему готов?

– Друга своего спасать!

Он правда серьезно говорил.

– Сделаем все как сказали! Это выход.
– зашептал горячо.
– И человека нашего спасем и нам польза. Я сразу понял - ну устроят они засаду, ну постреляют. Ты его видел? Он все равно уйдет и будет нас искать! Он будет! Его не остановишь! А нам надо проехать! Ты забыл? У тебя там дети! Он все равно этот город возьмет! Не сегодня, так завтра, ты же видел - он сила! Не остановят! Не мы, так другие помогут. Понимаешь? Я то думал ты понял, потому и молчишь…

Дверь снова скрипнула, и лихорадочный шепот оборвался. Вошел Тезка, кивнул.

–  Ну вот.
– сказал Стас уже нормальным голосом.
–  Нам пора. Время!

Пока Стас шептал, в теле нарастала какая-то вибрация, концентрируясь в груди. На слове «время» внутри будто отпустило пружину.

–  Да ты что!
– Егор вскочил.
– Ты что, с ума?! Чтобы эти сюда пришли?! Убили всех?! Гад!

Прыгнул на гада, вцепился ему в горло, повалил на койку, сжимая зубы и руки, вдавливал гада в постель, глубже.

Вдруг открыл глаза - он лежал на полу, а сверху возвышался Тезка, закидывая автомат за спину.

Ты?!
– выдохнул Егор.

У меня сестра… - хрипло сказал молчун.

Уселись сверху, скрутили руки скотчем, ноги. Замотали рот. Встали. Стас тяжело дышал.

–  Ну вот. Все равно как я сказал будет… Ну и дурак! Потом сам же мне спасибо скажешь, когда я его спасу…

Хотел еще что-то сказать, но не стал, махнул рукой, дунул на свечу, и они вышли.

Опять слезы потекли. Ну что за плакса! Теперь уже от злости и бессилия. На себя злился. Вот правда дурак! Затмение какое-то. Мог ведь догадаться, мог.