— Гм… Я тут смотрю на спектрограмму, выданную «Хищником» минут пять назад. За это время вряд ли что изменилось. Восемьдесят девять процентов азота. Кислород к норме даже не приближается. Водород, похоже, подскочил больше всего. Вот вам и ответ.

Он замолчал. Бранч сказал:

— Мы внимательно слушаем.

— Да, — произнес Кокс.

— Что «да»?

— Да, можете лететь. Вам-то не придется этим дышать, а турбина будет работать. Нет проблем.

— Вы мне скажите, — попросил Бранч, — если никаких проблем, то почему мне нельзя этим дышать?

— Потому, — объяснил судебный химик, — что это было бы неосмотрительно.

— У меня же есть счетчик, — сказал Бранч.

Чертова предусмотрительность.

Умник из Стэнфорда сглотнул.

— Не поймите меня неправильно. Азот — штука не страшная. Мы дышим-то в основном азотом. Без него и жизнь невозможна. Вон в Калифорнии люди вовсю отстегивают за него зелень. Слыхали про сине-зеленые водоросли? Производство азота органическим способом. Считается, что от него память становится прямо-таки вечной…

Бранч прервал:

— Так это безопасно?

— Приземляться я бы не советовал. Определенно. Ну, если только у вас прививки от холеры, гепатита и заодно от бубонной чумы. Да еще вода… риск заражения там просто зашкаливает. Потом придется весь вертолет помещать в карантин.

— В конечном счете, — снова начал Бранч, повышая голос, — машина там будет летать или нет?

— В конечном счете, — подвел итог химик, — да.

Внизу колыхалась зловонная жидкость. На поверхности покачивались кости. Булькали пузыри. Какой-то первобытный бульон. Словно дыхание тысяч легких. Словно покойники заговорили.

Бранч решился:

— Сержант Джефферсон! У вас есть личное оружие?

— Так точно, сэр, — ответила она.

Всем было велено держать оружие при себе.

— Зарядите один патрон, сержант.

— Сэр?

Заряжать оружие запрещалось, если не грозило нападение неприятеля.

Бранч не стал больше тянуть со своей шуткой:

— Если окажется, что тот парень, с которым я сейчас разговаривал, ошибся, пальните в него разок.

Где-то в эфире одобрительно хрюкнул Макдэниелс.

— В ногу, сэр, или в голову?

Умница, подумал Бранч. Он моментально выстроил ведомые машины по краям азотного облака, проверил и перепроверил орудия и поплотнее натянул кислородную маску.

— Ну что ж, — сказал майор, — будем разбираться.

04 ч 25 мин

Он шел на снижение — за спиной сидел его верный штурман. «Апачи» подойдут не спеша, медленно, поочередно исключая опасности, одну за другой. Три машины, словно три разгневанных архангела, спустятся с небес и завладеют этим выморочным местом.

Однако стэнфордский специалист по судебной химии ошибся.

«Апачам» здешний коктейль не понравился. Не прошло и десяти секунд, как раздался хлопок и двигатель выбросил струю пламени. Указатель температуры выхлопного газа пересек красную отметку.

В обязанности Бранча входила готовность к внештатным ситуациям. Летчиков готовят не только к полетам, но и к падениям. Именно такое механическое повреждение у Бранча случилось впервые, однако представлял он его не раз.

Когда двигатель отказал и приборы вышли из строя, Бранч не запаниковал. Пытаясь компенсировать возросшие обороты, изменил шаг винта.

Перестало подаваться электричество.

— Двигатель вышел из строя, — спокойно доложил Бранч.

Наверху у лопастей тем временем расцвел ярко-голубой шар, похожий на огни святого Эльма. Машина окончательно отказала, и Бранч объявил:

— Вхожу в авторотацию.

Авторотация означала, что двигатель полностью парализован.

— Иду вниз, — доложил он.

Вот так. Никаких упреков, никаких эмоций. «Отомсти за меня, Макдэниелс».

— Вы разбились, майор?

— Никак нет, — ответил Бранч. — Земли не вижу.

Турбина взорвалась.

Бранч умел выполнять авторотацию. Он интуитивно изменил шаг винта и вошел в крутое скольжение, близкое к полету. Даже при парализованном двигателе центробежная сила продолжает вращать лопасти винта, благодаря чему можно совершить вынужденную посадку. Теоретически. А при скорости падения тысячу семьсот футов в минуту на эту попытку остается секунд тридцать.

Бранч тренировался выполнять авторотацию тысячи раз, но не посреди ночи и не в ядовитом лесу. Поскольку питание отключилось, фары не горели. На Бранча навалилась темнота; он вздрогнул от ее натиска. Глаза не успели привыкнуть. Нет даже времени, чтобы глянуть в окуляр ночного видения. Чертовы приборы! Нужно было полагаться только на зрение. Впервые Бранч испугался.