Серро-Торре — вот что было его ахиллесовой пятой. Судя по всему, лесные сестры Анди смогли внушить ей определенную картину происшедшего там, непрерывно обвиняя и проклиная Огастина. Они не оставили ему никакой возможности оправдаться перед нею.

А Кьюба продолжала казнить его.

— Огастин, — сказала она, — убирайся прочь. Спускайся. Она не хочет тебя.

— Откуда ты знаешь? — откликнулся Огастин.

— Я умерла, — прозвучал ответ. — Я знаю все.

Хью вслушивался в их чуть слышный спор. Огастин, казалось, погружался в сломанную платформу, на которой лежал. Он был разбит в прямом и переносном смыслах, у него не осталось сил для сопротивления.

Хью вспомнил сверхчеловеческий рывок, совершенный Огастином, и первые слова Джо, которые произнес Джо, когда они вернулись на Архипелаг: «Не подпускайте его ко мне».

И тут ему все стало ясно. После трагедии в Патагонии Огастин омрачал ее жизнь. Он действительно стал призраком, по крайней мере для нее. Присоединение к троянкам было попыткой вырваться на свободу. Но даже в смерти он преследовал ее. Теперь он настиг ее — мертвую и безглазую. Хотя не совсем настиг, поправил себя Хью. Эта полумертвая баньши будет защищать ее до последнего.

— Уходи, — повторила женщина. — Ты не тот, кого она хочет.

— Я мог погибнуть, так же как и он. Мне жаль, что я уцелел. Что еще я могу сказать?

— Уходи.

— Хватит! — бросил Хью своему напарнику. — Почему вы позволяете ей распоряжаться вашим рассудком?

Шепот умолк. Огастин поглядел на Хью. Красные глаза. Проклят, теперь уже дважды проклят. Сначала брат возлюбленной, а теперь и она сама. Он сам представлялся себе серийным убийцей.

Хью с новой решительностью вернулся к извлечению снаряжения из пропасти. Заберите меня отсюда! Они висели на ниточке — и их тела, и их психика.

Из дымной пелены возник мешок.

— Похоже, дела не так уж плохи! — с деланной бодростью заявил он.

Прикрепив мешок к якорю, он открыл его. Бутылки с водой не лопнули при падении. Хороший признак. Если уцелели пластиковые сосуды, то и остальное снаряжение, скорее всего, не пострадало.

Рация оказалась завернута в спальный мешок. Он осмотрел корпус.

— На вид все в порядке.

Огастин поднял руку.

— Дайте, я посмотрю, — сказал он. Хью протянул ему прибор. Огастин не стал включать его. — Индикатор батареи светится зеленым. Будет работать.

Настроение Хью стало получше. Они вернулись на верный курс. У них была связь. Дальнейший порядок действий был ясен.

— Если хотите, я поговорю.

Огастин положил рацию на платформу между ног.

— Сначала неотложные дела. Вы видите аптечку?

Хью мог бы настоять на своем. Ему не хотелось задерживать эвакуацию ни на одну лишнюю минуту. Но Огастин снова овладел собой, и, похоже, к нему возвращалась прежняя целеустремленность. Он осторожно поднялся на провисшей тряпке и выпрямился в стременах.

— Может быть, вам будет лучше еще полежать?

— Никаких проблем. Все путем.

Хью извлек коробку с аптечкой, держа ее обеими руками.

— Откройте, — сказал Огастин. Он был бледен и мрачен. — Там должна быть куча шприцов.

— Вот они. — Некоторые были уже заправлены и готовы к использованию.

— Нужен «галдол».

Хью нашел шприц с надписью «галдол» на пластмассовом цилиндре.

— Я не слышал о таком веществе.

Он хотел, чтобы Огастин находился в полном сознании и был способен перенести эвакуацию. Но если уж это невозможно, если Хью предстояло принять командование на себя, нужно было узнать об этом до того, как Огастин одурманит себя. И еще он хотел получить в руки рацию.

— Я в них разбираюсь, — заявил Огастин.

Хью сделал укол лишь один раз в жизни — чтобы представить себе, что это такое. Пациентом был апельсин. Делать инъекцию человеку ему не приходилось никогда.

— Я сделаю?..

— Сам справлюсь.

Хью передал ему шприц. Огастин зажал его в кулаке; игла вниз, большой палец на плунжере. Сорвав зубами пластмассовый чехол с иглы, он выпустил в воздух струйку лекарства.

— Подержите меня.

Хью ухватился за ремни беседки на спине. Без колебаний, не выбирая места, Огастин вонзил иглу в выпуклость нависавшего над ним нейлонового полотнища.