Неудивительно, что Огастин не смог разглядеть, кто остался в лагере, и тем более добраться туда. Болтаясь на расстоянии девяти футов от края крыши, он видел в тот день лишь густые тени, среди которых выделялись блики на алюминиевых трубках да яркая, радостная расцветка нейлона.

Лагерь казался необитаемым. Если в нем и оставалось хоть одно тело, его следовало искать на самой верхней платформе. Хью пополз прямиком туда; зацепки под руками и ногами качались, как гнилые зубы в стариковском рту.

Только сейчас он заметил, что с потолка свисает петлей длинная гирлянда из тибетских молитвенных флагов. Даже без солнца, даже в дыму, даже испачканные пятнами копоти, они сохранили яркость своих красных, синих, желтых и зеленых цветов. Они висели на простой бельевой веревке, какую крайне редко можно встретить в альпинистском хозяйстве. Хью узнал в своих азиатских поездках, что эти флаги представляли собой примитивное устройство по автоматизации молитв. На каждом квадрате материи был напечатан текст молитвы и изображение Лангта — крылатой лошади, похожей на Пегаса, — которая возносит молитвы в небеса каждый раз, когда флажок колеблется под ветром.

Хью попытался представить себе их счастливый маленький лагерь под веселыми флагами. Теперь флаги свисали совершенно неподвижно. Он еще раз обвел взглядом порванное полотно и перекосившуюся платформу. Может быть, начало их восхождения и было благословенным, но вдруг все переменилось. Внезапно.

Он пробрался под их молчаливым гетто, цепляясь за оспины и мелкие ямки в камне. Ямки были наполнены камешками, накопившимися за много лет птичьими погадками, пометом и косточками мелких животных, ставшими за это время скользкими, как шарики от подшипников. Он удвоил осторожность движений.

Он взял вверх, обходя порванную платформу. Туда, вероятно, угодило падающее тело или, возможно, один из мешков со снаряжением. К этому времени он уже почти не сомневался, что «кабанов» нет, а значит, нет и припасов для поддержания жизни. В результате катастрофы, занявшей считанные секунды, восходительницы оказались обречены.

Забравшись повыше, он выровнял вторую платформу и попытался забраться на ее плоскую поверхность. Но его вес сразу же привел в движение все сооружение, платформы закачались, словно колыбели. Заскрипели петли. Алюминиевые трубки со скрежетом уперлись в стену. Хью поспешил остановиться.

К числу естественных свойств узлов относилась способность понемногу распускаться в отсутствие нагрузки, а ведь это место было покинуто… сколько же дней назад? Обломки кораблекрушения могли в любой момент рухнуть в бездну, прихватив с собой и его. Хью быстро, хотя и без спешки, покинул платформу и вновь выбрался на скалу.

Теперь он видел, что верхняя платформа не пуста. Снизу отчетливо выделились контуры человеческой фигуры, лежащей на полотнище, вытянувшись во весь рост.

— Анди? — позвал Хью.

Он сделал это совершенно рефлекторно, из ненужной здесь и сейчас вежливости. Как-никак, пришел к ней домой. Конечно, ответа не последовало. Они пришли слишком поздно. Вероятно, слишком поздно было даже в тот момент, когда он нашел девушку, упавшую в лес.

Он пригнулся, не поднимая головы над полом верхней платформы, настраивая себя на то зрелище, которое ему предстояло увидеть. Такое с ним уже случалось. Ему приходилось видеть смерть, последний раз это была девушка в лесу. Но она погибла за считанные минуты до того, как он нашел ее, а здесь… Он не смог бы, даже под страхом страшной кары или ради великой награды, сказать, сколько дней прошло с тех пор. Лесной пожар уничтожил и время. Ощущение было такое, будто прошло несколько недель.

Он выбрал место и всадил туда закладку, а потом решил, что здесь понадобится более серьезная страховка, и принялся сооружать якорь. У женщин что-то не сработало или не выдержало, и он не решился страховаться за их снаряжение. Лучше всего начать сызнова. Защелки карабинов клацали, как затвор винтовки, передергиваемый под самым ухом.

Достаточно, решил он. Он пришел на место и привел туда своего напарника. А встреча с очередным ужасом вовсе не входила в его обязанности. Огастин рвался сюда, вот пусть он и смотрит. Пора ему выйти вперед.

Спустив марлевую повязку со рта, Хью заорал: «Пошел!» — даже не подумав о том, что забрался довольно глубоко во внутренности чудовища и Огастин, скорее всего, не мог его слышать. Потом он дал дублирующий сигнал — несколько раз с силой, продолжительно потянул за основную веревку. Еще через минуту веревки натянулись. Огастин полез вверх.

Хью вытащил «кабана», аккуратно пристроил его возле стены и стал ждать. Он смотрел на молитвенные флаги. Смотрел на платформу, висевшую в нескольких дюймах над его головой. Его любопытство делалось все сильнее. Он подождал еще немного, а потом решил: в аду он видел всю эту дипломатию! Устоять было невозможно.