Туберский ответил «о'кей» и положил ногу на переднее колесо мотороллера бочкообразного водителя. Он взялся двумя руками за руль, по форме напоминавший гусиную шею, и согнул его, вывернув вверх.

Затем широко улыбнулся при виде своего достижения.

Не потрудившись сложить дважды два и вычислить, что человек, с такой легкостью гнувший сталь голыми руками, мог быть в принципе опасным, трое с мотороллеров в ярости кинулись на Туберского.

Туберский отделал их.

Он наслаждался теплом бара и что-то выдумывал то здесь, то там, когда полчаса спустя открылась задняя дверь и в бар медленным шагом вошло полдюжины членов арианского Клуба мотоциклистов. Все как в плохом фильме.

Затем открылась передняя дверь, и в нее вошли остальные члены упомянутого клуба. Их вожак, Мейсон Ватури, неторопливо подошел к столику, за которым сидели братья. Мейсон был социопатом. Весь в огромных шрамах и татуировке, с неприятным взглядом. Его недавно под честное слово отпустили из Сан Квентина, где местная банда белых заключенных поручала ему пытки и убийства. Он обратился к Туберскому.

— Ты задел наших ребят, — сказал Мейсон, неуклюже поворачивая голову в сторону, как это делал Марлон Брандо, когда начинал разговор. — Ты задел наших ребят и за это заплатишь.

— Да ладно вам, — сказал Туберский. Он улыбнулся и подмигнул Фенбергу. Тот побледнел.

Какая-то толстая женщина, явно без бюстгальтера, в мокасинах с бахромой, которые доходили ей до колен, ломом сбила со стены платный телефон.

Президент арианцев был ростом шесть футов шесть дюймов и весил около двухсот сорока фунтов. Он навис над Туберским как ракета из ангара перед запуском. Туберский приблизил к нему лицо.

Ты слабак, — сообщил ему Туберский.

Мотоциклист вытащил нож и полоснул Туберского но плечу. Туберский избежал второго удара, схватив Мейсона за запястье, и приподнял его. Он сложил другую руку в кулак и ударил вожака арианцев в грудь, отбив ему оба легких.

Туберский, казалось, вдохнул в себя весь воздух в баре. Он оглядел остальных членов банды.

— Заприте двери, — приказал он, все еще держа ошеломленного и задыхающегося вожака на весу. — Я в своей стихии.

Битва была, как в описаниях Гомера.

У Фенберга было сломано запястье и подбиты оба глаза. Туберскому обработали мелкие ножевые ранения и отпустили. В качестве алиби ему послужило то, что все госпитализированные члены арианского Клуба мотоциклистов в количестве тридцати одного человека подтвердили, что получили ранения, когда случайно и одновременно споткнулись. Было поломано огромное количество мебели и многие чувства были оскорблены во время резни в зообаре «Видал их в гробу» той ночью.

Они молча неслись по темной, ветреной лесной дороге. Черный четырехдверный пикап Фенберга подпрыгивал на целый ярд над землей на своих гигантских шинах Келли-Спрингфилда. До ранчо оставалось восемь миль.

Фенберг включил отопление и открыл окна. Машину продувал холодный ветер и откидывал волосы Элен назад. Она посмотрела на Фенберга. Рука опущена на руль, сам напряженно всматривается в дорогу. Ей хотелось посочувствовать ему, а также тактично попросить не гнать так быстро по опасной, покрытой льдом дороге. Но все это казалось неуместным. Элен откинула голову назад, усталая, но взбодренная страхом и таинственными запахами зимнего леса.

— Так как же вы начали работать в газетах? — спросил Фенберг. Навстречу промчалась машина, на мгновение залив кабину светом фар. Митикицкая заметила, что на лбу у него выступил холодный пот. — Мне бы хотелось сейчас быть таким же спокойным, как вы. Я изо всех сил стараюсь не думать о том, что случилось на ранчо. Мой брат Джон сказал, что если антропоморфный дьявол существует, то у него человеческий разум, он знает все паши страхи и секреты и доводит нас до сумасшествия лживыми нашептываниями и всякими «если бы, да кабы». Сегодня хорошо, завтра плохо. Мой брат действительно удивительный человек, и я чаще всего с неудовольствием признаю, что он прав. Мне не хочется думать. Я был бы вам очень благодарен, если бы мы завели какой-нибудь банальный разговор.

О'кей.

Она была рада, что он нарушил молчание.

— Не будете ли так добры повторить вопрос?

— Газеты. Как вы попали в них?

— Редактор шестого разряда в «Ти Пи Таймс». В средних классах была фельетонистом и редактором. То же в старших классах и колледже. Я много смотрела Мэри Тайлер Мур. Все произошло постепенно. С вами все в порядке?

Семь миль.

— Да. Спросите меня о чем-нибудь.

— Э-э?.. как вы попали в газету? — Когда они разговаривали по междугородному телефону, у Элен было такое чувство, что ему грозит беда. Может, поэтому она и приехала.

— Вам не слишком дует? — спросил Фенберг.

— Нет.

— Хорошо. О'кей. Это хороший вопрос, Митикицкая. — Фенберг тяжело вздохнул. — Спенсер Трейси и Кларк Гейбл. Я часто смотрел старые фильмы, где быстро говорят и делают все, чтобы влипнуть в историю. Плюс мать с отцом были владельцами местной газеты.

Оставалось пять миль.

Мимо проревела еще одна машина. У Фенберга был хороший профиль, заметила Элен. На нем была голубая рубашка, застегнутая доверху.

— Я точно не считал, сколько это лет, но наша семья занимается газетным делом с 1906 года. Мои родители купили его у дяди моей матери. Мой брат работал вместе со мной. Вы об этом знали?