«Огонь поядающiй» сошелъ съ неба и попалилъ пособниковъ дiавола.

Конечно, такое объясненiе не годилось для правительствъ тхъ странъ, откуда были банкиры. Вызванные спецiалисты, химики и артиллеристы признали, что такiе составы, могущiе все обратить въ пламень, могли быть. Тутъ нтъ ничего ни Божескаго, ни чудеснаго. Подобныя бомбы имются въ воздушныхъ флотахъ мiра.

Странно было, что никто не слышалъ грохота разрыва, никто не видлъ аэроплана, прилетвшаго къ зданiю банка, а между тмъ банкъ охранялся воздушнымъ флотомъ.

Возмущенiе по этому поводу было громадное, и на требованiя совтскихъ представителей о примрномъ наказанiи «вредителей», наглость которыхъ превзошла вс мры, было торжественно общано, что, если совтское правительство докажетъ, что эти вредители имютъ какую-то базу вн совтской республики, что ихъ дйствiя направляются изъ заграницы, распоряженiемъ Лиги Нацiй будетъ составленъ мощный международный отрядъ, которому будетъ поручено истребленiе этой базы.

Докладъ капитана Холливеля въ «Интеллидженсъ Сервисъ» о таинственномъ кинематографическомъ обществ «Атлантида» ршилъ дло. Детективнымъ бюро и развдкамъ всего мiра было приказано отыскать во что бы то ни стало мсто нахожденiя пассажировъ парохода «Немезида».

Въ этомъ совтской власти помогла Русская «блая» эмиграцiя.

Зимою этого года въ Русскомъ эмигрантскомъ мiр много говорили о томъ, что образовавшееся въ прошломъ году кинематографическое общество «Атлантида» вовсе не кинематографическое общество, а блогвардейскiй отрядъ, навербованный какимъ-то генераломъ для дессантныхъ операцiй въ совтской Россiи. Называли и имя этого генерала, впрочемъ, всякiй разъ разное. А съ нкоторыхъ поръ стали говорить, что этотъ отрядъ собрался на какомъ-то уединенномъ острову въ Атлантическомъ океан недалеко отъ Саргассова моря, тамъ устроилъ базу, съ этой базы говоритъ по радiо и посылаетъ своихъ людей на аэропланахъ во вс страны Европы.

Эти слухи пошли изъ Парижа и даже, точне, изъ того маленькаго предмстья Парижа, такъ называемаго банлье, гд была вилла «Les Coccinelles». Точно тамъ кто то бросилъ камень въ воду и какъ отъ такого брошеннаго камня идутъ все расширяющiеся круги, такъ и отъ слуховъ, пошедшихъ оттуда, пошла вся эта молва. И чмъ дальше отъ Парижа, тмъ ярче и шире были разсказы о томъ, что тамъ длается. Въ Югославiи этотъ отрядъ обратился въ цлый корпусъ Императорской армiи съ настоящими цвтными дивизiями, навербованными изъ необычайно воинственныхъ туземцевъ этого острова. Въ Болгарiи это былъ уже не корпусъ,

но цлая двухсоттысячная армiя и при ней мощный тоннажъ для доставки ея въ Россiю. Тамъ по фамилiямъ называли генераловъ, назначенныхъ въ эту армiю. Ихъ

будто бы нарочно показывали умершими. Называли и цифру прогонъ и пособiй, яко бы полученныхъ этими генералами: сто долларовъ на дорогу и сто на экипировку.

Эти слухи по разному отзывались въ различныхъ эмигрантскихъ кругахъ. Большинство, и особенно, люди старые, радостно волновались. Наконецъ-то дождались они движенiя воды. Они подавали начальникамъ отдловъ Русскаго Обще-Воинскаго Союза, честь честью, по команд, прошенiя о принятiи на службу съ приложенiемъ, кто тщательно сквозь вс бури и ненастья эмигрантскаго существованiя пронесенныхъ подлинныхъ послужныхъ списковъ на толстой, пожелтвшей отъ времени «министерской» бумаг, съ сургучными печатями, прошнурованныхъ и скрпленныхъ должными подписями, кто прилагалъ только записки о своей служб самимъ же подавателемъ и составленныя по памяти и посвидтельствованныя двумя или тремя товарищами, знавшими прохожденiе службы просителя … Многiе офицеры и казаки бросали насиженныя мста и кормившую ихъ работу и хали въ столицы тхъ странъ, гд они жили и тамъ просили, чтобы они въ первую очередь были посланы въ формируемую армiю. Чмъ дальше отъ Парижа, тмъ въ этихъ кругахъ было сильне оживленiе. Въ Болгарiи и Югославiи казаки вырядились въ высокiе сапоги, срозеленыя «гимнастерки», а Кавказцы въ черкески, подоставали изъ завтныхъ сундучковъ и корзинъ старыя шашки, чистили ихъ, точили и смазывали, готовясь къ настоящему походу. Слова «сборъ» и «походъ» громко и внушительно звучали по кафанамъ и Русскимъ ресторанчикамъ, столовымъ и чайнымъ и къ концу завтраковъ тамъ раздавались страстныя рчи, сопровождаемыя громовымъ ура!

Молодежь отнеслась холодне и подозрительне. Кое-кто женился на иностранкахъ, у кого завелись прочныя связи и работа въ прiютившихъ ихъ государствахъ, бросать все это такимъ упорнымъ, тяжелымъ и долголтнимъ трудомъ нажитое и устроенное для чего-то неопредленнаго и неизвстнаго, было тяжело. Роли перемнились: въ энтузiастахъ и легкомысленно летящихъ на огонь бабочкахъ оказались старики, въ холодныхъ, разсудительныхъ философахъ была молодежь.

— Для Россiи — да… — говорили въ ея кружкахъ. — Для Родины, конечно, Это словъ нтъ — свято … Но кто поведетъ и подъ какими лозунгами?

Собранiя союзовъ молодежи, а ихъ къ этому времени было немало, протекали съ бурною страстностью. Раздавались истерическiе выкрики:

— Нтъ, господа … Ни на какую реакцiю я не согласенъ … Старая Россiя себя изжила … Старой Россiи не можетъ быть. Смшно идти въ теперешнюю Россiю съ Императорскими знаменами и навязывать императора народу, который его не хочетъ. Я стою за подлинную демократiю. Въ ней вижу залогъ настоящей культуры и возрожденiя Россiи.

Въ другомъ кружк не мене страстно говорили:

— Кому, господа, служить и за что умирать? He служить же какимъ-то таинственнымъ капитанамъ Немо, едва ли не масонскаго происхожденiя?.. Надо служить Россiи, и Россiи нацiональной. Другой Россiи я не признаю. Россiя — это прежде всего — православiе и Царская власть. Вн православiя и Царской власти нтъ и Россiи, а потому съ «непредршенцами» я не пойду. За «непредршенчествомъ» скрываются господа Милюковы, Гучковы и Керенскiе. Т, кто первый сказалъ: — «глупость или измна» и сталъ отцомъ проклятой революцiи, кто выпустилъ приказъ N 1, разрушившiй Русскую армiю и давшiй Россiи несмываемый позоръ военнаго пораженiя и разгрома, кто, сдавъ власть большевикамъ, погубилъ Россiю. Повторять эти пути, идти этими же этапами Учредительнаго собранiя, матроса Желзняка и Ленина предоставляю другимъ. Я этимъ путемъ не пойду. Законную Россiю порядка можно создавать только законнымъ путемъ … Для меня свято то, что говоритъ мой императоръ: — «подъ лозунгомъ борьбы съ большевиками вожди эти принесутъ нашему Отечеству порабощенiе его самобытности, расхищенiе его природныхъ богатствъ, а можетъ быть, и отторженiе еще новыхъ областей и оттсненiе отъ выходовъ къ морямъ» … И потому я противъ всякой борьбы.