— Это гостевая комната, в которой спала госпожа Пульчилло.

Джейн нахмурилась.

— Но она ведь ближе к лестнице.

— Да. Мне это тоже показалось странным. Убийца проходит мимо комнаты госпожи Пульчилло и направляется прямиком в спальню госпожи Хамертон. Может быть, он не знал, где в доме ночует гостья?

— А может, эта дверь была заперта? — предположил Фрост.

— Нет, дело не в этом. На двери нет замка. Он миновал ее по какой-то иной причине и сразу же прошел в комнату госпожи Хамертон. — Вздохнув, Эбботт направился в хозяйскую спальню и остановился на пороге, не решаясь войти в комнату.

Когда Джейн заглянула туда из-за его спины, она поняла, в чем дело.

Труп Джеммы Хамертон убрали, однако последние мгновения, которые женщина провела на этой земле, отчетливыми красными брызгами запечатлелись на стенах, постельном белье и мебели. Заходя в комнату, Джейн ощутила, как ее тело обдало холодным воздухом, словно мимо, слегка задев ее, пролетел призрак. Насилие всегда оставляет следы, подумала она. И это не только кровавые пятна, но и сама атмосфера.

— Ее тело в согнутой позе обнаружили в дальнем углу, — сообщил Эбботт. — Но, как видно по кровавым следам, первую рану она получила возле постели. Артериальные брызги вон там, на спинке кровати. — Он указал на правую стену. — А там, я думаю, капли с орудия.

Джейн оторвала взгляд от пропитанного красным матраца и посмотрела на дугу неровных брызг — она возникла под действием центробежной силы, когда окровавленный нож выдернули из тела.

— Он правша, — заметила Риццоли.

Эбботт кивнул.

— Как говорит медэксперт, если судить по ране, там не было ни сомнений, ни осторожных надрезов. Одним ловким ударом он разрубил крупные шейные сосуды. По оценке медэксперта, женщина, возможно, оставалась в сознании одну или две минуты. Но все же успела схватить телефон. И доползти вон до того угла. На трубке остались кровавые отпечатки пальцев, так что мы знаем: она набрала номер, после того как ее ранили.

— Значит, это убийца повесил трубку? — спросил Фрост.

— Полагаю, да.

— Вы же сказали, что оператор пыталась перезвонить, но услышала сигнал «занято».

Эбботт немного помолчал, раздумывая.

— Мне кажется, это немного странно, верно? Он сперва повесил трубку, а потом снова снял ее. Интересно, зачем он это сделал?

— Ему не хотелось, чтобы звонил телефон, — проговорила Джейн.

— Чтобы не было шума? — догадался Фрост.

Джейн кивнула.

— Этим объясняется и то, что он не стал стрелять в жертву. Просто он знал, что в доме есть еще кое-кто и не хотел будить гостью.

— Однако она проснулась, — заметил Эбботт. — Возможно, услышала, как упало тело. А может быть, госпоже Хамертон удалось крикнуть. Как бы то ни было, госпожа Пульчилло почему-то проснулась и дошла до этой комнаты. Увидела незваного гостя. И побежала.

Джейн смотрела в тот угол, где, съежившись в луже собственной крови, умерла Джемма Хамертон.

Затем вышла из спальни и направилась в коридор. Она остановилась у входа в комнату Джозефины и посмотрела на кровать. Убийца прошел мимо этой спальни, вспомнила она. В этой комнате спала приезжая, и дверь не была заперта. Но он все равно прошел мимо, направляясь в спальню хозяйки. Неужели он не знал, что здесь гостья? Не понял, что в доме появилась другая женщина?

Нет. Он знал. Именно поэтому он снова снял трубку. Именно поэтому пустил в ход нож, а не пистолет. Первое убийство он хотел совершить тихо.

«Потому что потом собирался пойти в комнату Джозефины», — пронеслось в голове у Джейн.

Спустившись по лестнице, она вышла на улицу. Этим солнечным днем в жарком безветрии жужжали насекомые, но Риццоли по-прежнему ощущала царивший в доме холод. Она сошла по ступенькам веранды.

«Он побежал за ней сюда, вниз по ступеням, — думала Джейн. — В лунную ночь преследовать ее было легко. Всего-навсего одинокая женщина в ночной рубашке».

Риццоли медленно пошла по подъездной аллее, вдоль пути, который Джозефина проложила босыми, израненными стеклом ногами. Впереди, за деревьями, простиралась основная дорога, и беглянке всего-навсего нужно было добраться до соседского дома. Крикнуть и заколотить в дверь.

Джейн остановилась, не отрывая глаз от испачканного кровью гравия.

«Но тут в ее ногу ударила пуля, — всплыло в голове у Риццоли, — и она упала».

Джейн неспешно двинулась по кровавому следу — он был смазан, потому что Джозефина с трудом ползла вперед на руках и коленях. Преодолевая путь сантиметр за сантиметром, она наверняка знала, что убийца идет следом, нагоняет ее для финального удара. Казалось, кровавая полоса будет тянуться до бесконечности, но вдруг она оборвалась — в десятке метров от дороги. Джозефина долго и отчаянно ползла сюда, и за это время убийца наверняка успел бы догнать ее. И уж точно смог бы в последний раз нажать на спусковой крючок и убежать.

Однако смертельный выстрел так и не прозвучал.

Джейн остановилась, разглядывая то место, где полицейские заметили стоявшую на коленях Джозефину. Прибыв сюда, они увидели только покалеченную женщину — и больше никого. Женщину, которая должна была умереть.

И только теперь Джейн поняла: «Убийца хотел, чтобы она осталась жива».

Каждый из нас лжет, думала Джейн. Но так благополучно и всецело вжиться в собственный обман, как это сделала Джозефина Пульчилло, удается очень немногим.