И этот город, эта чайная, где я вытирал со столов и, навострив уши, жадно слушал, изменили мою жизнь.

— Знаешь, порой мне кажется, зря я подался в шахтеры.

— И что из того? Кем бы мы с тобой могли стать? Политиками?

— Шоферами. Вот кому хорошо платят. В наше время у всех уважающих себя людей своя машина —и знаешь, сколько у них получает шофер? Тысячу семьсот рупий в месяц!

Тряпка выпала у меня из рук. Я бросился к Кишану. Тот чистил изнутри плиту.

После смерти отца моим воспитанием занялся Кишан. Не буду преуменьшать его заслуг в деле формирования меня как личности. Только не было у него предпринимательской жилки. Будь его воля, я бы никогда не выбрался из грязи.

— Ну и что? — говорит. — Бабушка сказала, только чайная. И ничего другого.

Я обошел все окрестные стоянки такси, на коленях молил незнакомых людей, но никто не соглашался поучить меня вождению забесплатно. Научиться крутить баранку стоило триста рупий.

Целых три сотни!

Сегодня в Бангалоре моему предприятию не хватает рабочих рук. Водители приходят — водители уходят. Хорошие специалисты не задерживаются. Порой мне даже приходит на ум дать в газету объявление.

Пройдитесь по пабам и барам, везде долдонят одно и то же: не хватает работников в бизнес-центре, не хватает инженеров-программистов, не хватает менеджеров по продажам. В газете объявлений за неделю набирается на двадцать — двадцать пять страниц.

Но во Мраке все по-другому. Там каждое утро десятки тысяч молодых людей читают в чайных газеты, или лежат в тени, мурлыча мотивчик, или сидят у себя в комнате и разговаривают с фотографией киноактрисы. На сегодня у них работы нет. И они знают, что сегодня работы не будет. Они смирились.

Это умники.

Дураки — те собрались на лужайке в центре города и кидаются к каждому подъезжающему грузовику, и умоляюще тянут руки, и кричат:

— Возьмите меня! Возьмите меня!

Все толкаются, пинаются, лезут к машине. Но грузовик заберет шесть-семь человек — прочие останутся ни с чем. Счастливчиков повезут на стройплощадку или на земляные работы.

Еще полчаса. Появляется еще машина. Опять толкотня и драка. История повторяется. На пятый или шестой раз я умудряюсь вырваться вперед и среди первых подбегаю к водителю грузовика. Это сикх в большом голубом тюрбане. В руке у него палка, и взмахом этой палки он осаживает толпу заставляет попятиться.

— Эй, вы! — кричит сикх. — Снимайте рубашки! Посмотрю, какие у кого мускулы! Что за работники из вас получатся!

Он скользит взглядом по моей груди, щупает мускулы, шлепает по заднице, заглядывает в глаза — и бьет меня своей палкой по ногам:

— Очень хилый! Пошел прочь!

— Испытайте меня, сэр, я тощий, но сильный, я буду для вас копать землю, таскать цемент, я...

Следующий удар палкой приходится мне в ухо. Я оседаю на землю. Мое место сразу занимают другие.

Грузовик отъезжает в облаке пыли. Потирая ухо, я гляжу ему вслед.

Надо мной пролетает орел, по земле скользит его тень. У меня льются слезы.

— Белый Тигр! Вот ты где!

Кишан и двоюродный брат Дилип поднимают меня с земли, на лицах у них радостные улыбки.

Замечательная новость! Бабушка разрешила им оплатить мое обучение.

— Только учти вот что, — добавляет Кишан. — Бабушка говорит, ты жутко жадный. Поклянись всеми богами на небе, что не будешь скряжничать, когда разбогатеешь, и не забудешь про нее.

— Клянусь.

— Ухвати себя за горло и жизнью своей поклянись: каждую заработанную рупию ежемесячно буду отправлять бабушке.

Вот и дом, где живут таксисты. Старик в полувоенной форме курит кальян, в чаше горят угольки. Кишан объясняет ему, в чем дело.

— Вы из какой касты? — спрашивает пожилой шофер.

— Хальваи.

— Кондитеры. — Шофер качает головой. — Разве можно парня из вашей касты научить водить машину? — Он показывает мундштуком кальяна на пылающие угольки: — Все равно что изготовить лед из этих вот угольков. Освоить машину, — он шевелит рукой, будто передачу переключает, — это как приручить дикого жеребца, по плечу только юноше из касты воинов. Мусульмане, сикхи, раджпуты [14] — вот бойцы, вот из кого получаются шоферы. А вы, сладкоежки, долго ли продержитесь на четвертой передаче?

Процесс возгонки льда из пламени начался на следующее утро в шесть часов. Триста рупий и премиальные — этой суммы оказалось достаточно. Учебным пособием служило древнее такси. Завозился с переключением передачи — получи подзатыльник. И напутствие:

— Это тебе не чай со сластями подавать!

Час в машине — и два-три часа под машиной: в мои обязанности входило бесплатное техобслуживание всех такси на стоянке, и работа затягивалась допоздна. Из-под автомобиля я выбирался точно свинья из сточной канавы: весь перемазанный, лицо черное, руки лоснятся. Меня будто макнули в Ганг, где вместо воды текло машинное масло, — и вытащили на берег водителем. Я укротил жеребца, продержался на четвертой передаче, освоил рычаг переключения.